И пока первый этаж был занят, в подвале в потайной комнате проходило небольшое, но важное собрание. В этой комнате, ход в которую вел через стенной шкаф в ризнице старшей жрицы, собрался Комитет Провидения города Марнери.

Посреди стола лежали раскрытые тексты Хартии Кунфшона, своего рода руководства по правилам ведения споров, если таковые возникнут. И все шло к тому, что скоро в этих правилах возникнет нужда. Пока еще к текстам почти не обращались, но страсти уже накалились до предела.

Комитет Провидения был создан из чиновников высшего ранга гражданских и военных служб города. В его работу входил обмен информацией с самой Службой Провидения, управляемой из Кунфшона. Еще Комитет был ареной для споров между группами, которым иначе было бы негде высказывать свое недовольство друг другом и обмениваться мыслями.

Силы на поле битвы располагались обычным порядком: легионы, которыми по большей части руководили мужчины, — против Храма, управляемого почти исключительно женщинами. Королевская администрация и представители торговых и купеческих домов находились меж двух огней — легионов и Храма, — и каждая из спорящих сторон старалась перетянуть их на свою сторону.

Через широкий круглый стол генералы Гектор и Кесептон недовольно смотрели на Верховную жрицу Эвилру, аббатису Плезенту и принцессу Беситу. Справа от Кесептона с начальником полиции Гланвисом по правую руку сидел камергер Берли.

Напротив расположились купцы, Йавайн и Слимвин, — два весьма дородных господина, облаченных в костюмы из черно-зеленой шерсти. Наконец, здесь была Флавия из Новициата, включенная в Комитет благодаря всеми признанной силе своего интеллекта и врожденному здравому смыслу.

Несмотря на полное отсутствие у Флавии силы, именно благодаря ей проходили многие решения, обычно блокируемые остальными. Принцесса Бесита, входившая в Комитет, потому что являлась Верховной жрицей Милосердных Усилий в доминионах своего отца, частенько устраивала подобные развлечения, воздерживаясь от дебатов. Бесита очень не любила принимать решения.

Как раз в этот момент Верховная жрица Эвилра поднялась, чтобы парировать критические замечания по поводу неудач службы безопасности в День Основания, отпускаемые генералом Гектаром.

— Великое Заклинание было сплетено заново, и городские стены опять в безопасности. А ваши слова — не праведная клевета в адрес Храма.

Генерал Гектор не шевельнулся; только моргнул.

— Я выражаю благодарность ведьмам Марнери за искусную работу, — поспешно сказала аббатиса Плезента, чтобы разрядить напряженную тишину.

— Но как удалось провести обряд черной магии в стенах города в День Основания? — настаивал генерал.

— Они убили стражника, а все остальные были на празднике.

— Но предполагается, что на каждых воротах находится по пять стражников, сказал купец Йавайн. Эвилра разволновалась и села на место.

— Вот именно, — сказал Гектор. — В Марнери падает дисциплина. Вместо пяти там был один, который и был убит.

Гланвис подавил гневную реплику. Берли, камергер, сердито пожал плечами:

— Я возмущен попыткой возложить вину на королевскую гвардию. Это лучшие люди города.

— Достаточно, Берли, нам известны достоинства гвардейцев. Но истина в том, что из охраны ворот Афо отсутствовало четыре человека, и это позволило злодеям исполнить подлое дело.

Эвилра свирепо сверкала очами.

— Мужчины — слабовольные создания, управляемые низменными страстями.

Мужчину можно купить всего лишь за несколько золотых и серебряных монет.

Генералы Кесептон и Гектор обменялись взглядами. Она сказала «мужчины»?

Эвилра сегодня явно заняла оборону.

— Нам кажется, что на полицию и храмовых ведьм тратится достаточно средств, чтобы гарантировать, что подобные вещи не могут происходить, — сказал Гектор.

— А мне бы хотелось добавить, — сказал Кесептон, — что я всегда был убежденным сторонником полиции в этом городе. Разве не так, Гланвис?

Гланвис ответил слабой улыбкой. Эвилра вновь рассердилась.

— А кто это, интересно, всегда нам твердит, что на полицию тратится слишком много? — Эвилра была в ярости. — Так вот, я скажу вам, кто. Это генерал, который израсходовал по сорок крон на пиво на каждого своего легионера в последний праздник Основания. Вы осмеливаетесь критиковать финансовые дела Храма, когда сами ежедневно проматываете богатство, заработанное тяжким трудом наших крестьян.

Генерал выкатил глаза.

— Моя дорогая Верховная жрица, я совсем не занимался критикой финансирования Храма, я только…