— Не знаю. Кажется, она тебя побаивается.

— Лилу? — Мири удивленно вскинула брови.

— Ну да… Ты такая активная, а она очень хрупкая и не любит шума и резких движений. Не очень хорошо ладит с новыми знакомыми. Потом она попривыкнет, но пока…

Мири старательно удерживала на лице скептическую гримасу, но Анри, похоже, искренне верил в хрупкость и робость своей названой младшей сестрицы. Надо же, наивный какой, почти с жалостью подумала Мириам. Она-то сразу поняла, что девочка очень себе на уме, и неприязнь ее почувствовала. Ну да бог с ней.

— Давай-ка вернемся к нашим делам…

— А обед? Позволь хоть сперва заказать, — он уже уткнулся в меню. — Вот мне это, это и вот это.

— Не треснешь?

— И не надейся. — Дождавшись, пока официант отойдет, Анри понизил голос и сказал: — Лилу выяснила, куда продана книга.

— Ну?

— В Россию. Какому-то коллекционеру. Фамилию я записал.

— Точно?

— Не совсем… Аукцион велся под номерами, т. е. каждому покупателю был присвоен номер, и имена в Интернет не попали. Но Лилу — она гений, я же тебе говорил! — нашла переписку, которая велась перед аукционом. Там и участников-то было всего ничего — трое. Короче, она практически уверена, что книга в России.

— Ага, — Мири отложила палочки. — Ну, мне все равно лететь в следующем месяце, так что я постараюсь найти повод заглянуть к этому коллекционеру. Пришли мне на почту имя и все, что Лилу удалось раскопать.

— Не так быстро, сестрица. Я поеду с тобой.

— Куда? — она удивилась. — В Россию? Зачем? Мешаться под ногами?

Анри нахмурился, его голубые глаза словно посветлели еще больше.

— Кроме того, если «Мудрецы» следят за мной, то это вызовет их подозрения.

— Не вызовет. Как раз я могу стать идеальным прикрытием для всех твоих поисков и расспросов. Мы будем делать вид, что ищем не книгу, а людей. Будем искать моих родственников.

— Каких родственников? — опешила Мири.

— Ну каких… Кровных, — юноша вдруг недобро оскалился. — Родственников Андрея Бронницкого.

Мири даже не сразу поняла, что последние слова он произнес по-русски. А когда поняла, вытаращила на него глаза и почти испуганно спросила:

— Ты что, русский?

— Да.

— Но… но как же?

— Дело было пятнадцать лет назад, — теперь она расслышала, что в его русском языке уже сквозит небольшой акцент, скорее интонационный, но все же заметный. — Девяносто седьмой в России был не самым счастливым годом. Мне было семь, и я искал еду по помойкам. Отец умер. Мама… ее так и не нашли. Оформили как без вести пропавшую, а меня разрешили отдать на усыновление. Пока длился сбор документов и прочая волокита, савта заплатила какому-то начальнику, и он разрешил мне временно пожить в семье, чтобы не попал в детский дом. Не помню, кто они были… Милые люди, имели какое-то отношение к программе усыновления. У них было двое своих сыновей, и больше всего мне хотелось, чтобы они и меня взяли к себе…

У Мири сжалось сердце. Вспоминая, он побледнел, ссутулились широкие плечи. Красивой формы пальцы рвали салфетку. Мири накрыла его руку своими ладонями и тихонько сказала:

— Я не знала. Прости. Не стала бы мучить тебя воспоминаниями. И… как же ты поедешь? Тебе, наверное, не стоит туда возвращаться.

Но он уже взял себя в руки, ухмыльнулся, ссыпал клочки салфеток в ее тарелку и принялся за еду, которую принес расторопный официант.

— Фигня. Я был в Москве два года назад. И в Питере. Ездил на конференцию молодых дизайнеров. Другой город, другая жизнь.

Надо было проявить твердость и сказать «нет», но у Мири не хватило духу. Его рассказ так расстроил и ошеломил ее, что она не смогла ни отговорить Анри от поездки, ни запретить ее.

Сбором информации в этот раз в основном занимался Анри: Мири разрывалась между Эмилем, юристом, который знакомил ее с обязательствами, касающимися «внуков» савты Мириам, и работой. Лилу не знала русского и могла помочь только с чисто техническими аспектами.

Заботясь об учебе Анри, Мири встретилась с деканом его факультета. Тот заверил новую опекуншу, что парень на хорошем счету, и если нужно на месяц-полтора отлучиться по семейным обстоятельствам, то особых проблем он, декан, не видит. Лекции Анри сможет добрать в следующем семестре, а сейчас пусть работает над дипломным проектом. Для этого все равно, кроме головы и компьютера, ничего не требуется.

Мири поинтересовалась насущными нуждами факультета и пообещала пролоббировать их на следующем заседании попечительского совета. (Юрист — как показалось Мири, не без некоторого злорадства, — сообщил, что она была заочно кооптирована в состав этого самого попечительского совета в прошлом месяце.)

Поль Танье, казначей (формально) и глава (фактически) организации «Мудрость Сиона», чертил узоры на бумаге. Он как-то попробовал делать это на iPad, потому что кто же сегодня пользуется бумагой? Однако выяснилась, что белый бумажный лист обладает некой мистической способностью упорядочивать мысли, и в этом плане самый суперсовременный дивайс не мог угнаться за листочком и ручкой. Лучше всего Полю думалось, когда банальная шариковая ручка (впрочем, почему банальная? Очень, между прочим, солидный Montblanc) вырисовывала вензеля и каракули на листе. В данном случае перед ним лежал блокнот, где каждый лист нес эмблему общества «Мудрость Сиона»: львов и семисвечник в круге. Поль уже пририсовал львам ветвистые рога и теперь из хвоста правого льва делал туловище змея. Змей увеличивался в размерах, Поль тщательно прорисовывал чешуйки на извилистом теле гада, а мысли его становились все более упорядоченными.

Какие, однако, дети пошли! Впрочем, было бы большой ошибкой думать об этой девочке как о ребенке. Стоит позабыть о нежном возрасте и рассматривать странный экземпляр «хомо сапиенс» по имени Лилу, который позвонил сегодня на его личный номер, как возможного союзника. Временного, само собой. У нее очень рациональный разум, и по своим умственным способностям она явно превосходит большинство его помощников. Плюс полное неприятие моральных и этических норм, которые любое общество навязывает своим гражданам. Отвергать и нарушать эти нормы осмеливаются лишь два типа людей — преступники и гении. Поль уверен, что девочка по имени Лилу сочетает в себе гениальность с беспринципностью и преступными наклонностями.