Звонарев уже подходил к выходу, когда его догнал вроде бы небрежный, заданный вскользь вопрос:

– Скажи, а о том, что случилось у Омниса, тебя нигде случайно не расспрашивали? – Егор обернулся, чтобы ответить, и замер. Нехороший был взгляд у его командира, тяжелый, давящий! Каперанг смотрел на него так, словно принимал в данную секунду непростое решение – стоит жить капитан-лейтенанту Звонареву на белом свете или нет.

– Нет, – медленно ответил Егор. По спине пробежал холодок – он очень боялся, что его слова окажутся совсем не теми, которых ждет сейчас Надежин. Каким-то шестым чувством он почуял, что находится под прицелом не просто еще чьих-то глаз, но глаз прицеливающихся. И мишенью являлся именно он.

Невидимый стрелок притаился где-то рядом, скорее всего, в какой-то замаскированной нише, и, похоже, ждал условного знака от каперанга. Пару томительных мгновений Александр Макарович испытующе буравил Егора жестким взглядом, а потом расслабленно откинулся назад и снова принялся меланхолично цедить коньяк.

Звонарев сжался, судорожно ожидая выстрела, броска ножа, удара в спину, но… секунды неспешно текли одна за одной, а ничего не происходило.

– Так я… пойду? – несмело проронил Егор.

Надежин недоуменно посмотрел на него, будто на круглого идиота.

– Конечно, иди. Летуна своего не забудь забрать и с полицией больше не связывайся.

Только оказавшись в общем зале, под высверками разноцветных лучей, мечущихся в такт гремящей музыке, Звонарев облегченно перевел дух. Егор не ожидал такого финала в разговоре с командиром, да и с какой «радости» ему было ожидать чего-то подобного? Ведь Надежин вроде бы признал его членом своей команды, дал зацепку для помощи семье, и вдруг… Чертовщина, право слово!

А Омнис… да, было дело. Правда, путаное какое-то, темное.

…Во время недавнего рейда по поиску возможных баз подскока «демократов» они забрались довольно далеко, в одну отдаленную систему – комплексный анализ, проведенный корабельным мозгом, по целому ряду параметров: энергетическая активность, орбита, альбедо, топология поверхности, материалы, пошедшие на строительство, и т. д. и т. п. – определил наличие в ней какого-то огромного искусственного объекта. Точнее сказать было невозможно – комп почему-то не смог классифицировать его, и это навевало нехорошие мысли: то ли противник выпустил со своих стапелей нечто новенькое, то ли им довелось встретиться с братьями по разуму. Если честно, то Егор предпочел бы, чтобы правильной оказалась первая догадка – при всей своей хитромудрости «демократы» все же оставались такими же людьми, как и они сами, и любая их «бяка», в принципе, поддавалась воздействию оружейных систем крейсера, а вот с «изделием» иной цивилизации дело могло обернуться самым неожиданным образом. И это не способствовало уверенному взгляду в будущее.

Действительность превзошла все их ожидания. В самом центре системы, у безжизненного планетоида, болтался изувеченный неведомым противником допотопный линкор со звездочками Китайской Народной Республики, едва различимыми иероглифами названия и его английским дубляжом «Wuhan» под ними. Звонарев тихо офигел, когда сенсоры показали ему эту картинку: все знали из курса истории, что таких кораблей было построено в свое время штук десять, и все они благополучно сгинули в необозримых просторах космоса, разыскивая подходящие для обитания миры. В этом смысле они здорово походили на дальние разведчики русских – те также любили забираться к черту на рога и не всегда возвращались обратно. Но этих безбашенных ухарей гнала вперед жажда приключений и только потом служебная необходимость – все же Русский сектор изначально был в состоянии вместить своих обитателей. А вот китайцы, слишком поздно переборовшие вековые традиции, опоздавшие к дележу неосвоенных систем и потому запертые всего на трех пригодных для проживания человека планетах, переживали серьезный дефицит территорий и были вынуждены бросать значительные силы на разведку.

История почти каждого из линкоров, выстроенных с огромными усилиями и отправившихся в дальний путь сотни лет назад, была покрыта мраком неизвестности, отрывочных слухов и многочисленных легенд. Говорили, что вроде бы три из них были случайно найдены патрулями Демсоюза. Еще пару якобы встретили разведчики то ли русских, то ли Халифата, но поручиться за точность этих сведений никто не мог, ведь все державы ревниво оберегали самый ценный товар во Вселенной: информацию.

И вот теперь перед «Московитом» дрейфовал линкор, который по праву мог бы называться кораблем-призраком. Сканеры совершенно четко определили, что ничего и никого живого на борту линкора нет. Да и странно было бы на это рассчитывать – корпус, укрытый изначально мощной броней, был сейчас разворочен во многих местах яростными ударами вражеского оружия, пилоны с двигателями выглядели так, словно их долго мял и скручивал неведомый великан, а секторы, где располагались десантные и жилые отсеки, как будто бы взрезала гигантская пила. Очевидно, именно из-за многочисленных повреждений, существенно изменивших первоначальный облик линкора, комп и не смог «узнать» в этом многокилометровом оплавленном и изуродованном куске металла изделие рук человеческих.

Катер с досмотровой группой морпехов умчался на разведку, а «Московит» завис неподалеку, настороженно ощупывая неожиданную находку лучами и полями всевозможных сканирующих устройств. Командир также отдал, на всякий случай, приказ держать линкор на прицеле, и поэтому комендоры и «пускачи» застыли в ожидании на своих боевых постах, готовые выплеснуть на обнаруженного противника смертоносный шквал из орудийных и ракетных портов.

Но морпехи вернулись в целости и сохранности. Их командир еще на подлете к крейсеру потребовал немедленной встречи с капитаном «Московита» и сразу же по прибытии скрылся в его апартаментах, оставив экипаж сгорать от любопытства и нестерпимого желания узнать, что же нашли на борту древней громадины. А в том, что морпехи обнаружили нечто интересное, никто не сомневался – четверо дюжих пехотинцев осторожно извлекли из катера и аккуратно занесли в каюту Надежина какой-то здоровенный ящик с полустершимися трафаретными иероглифами на облупившихся металлопластиковых боках.

Но что там было внутри, командир не сказал никому, кроме зама и особиста, а морпехи из досмотровой группы лишь хмуро отмалчивались и на все попытки разговорить их просто и незатейливо посылали всех любопытствующих на три буквы…

– …Ваш счет, господин капитан-лейтенант, – миленькая официантка кокетливо улыбалась задумавшемуся Егору, невольно отвлекая его от воспоминаний. Звонарев пару секунд непонимающе смотрел на нее, а затем чуть нервно рассмеялся, решительно выбросил из головы «дела давно минувших дней» и взял с подноса небольшую папочку в сафьяновом переплете.