В ответ Гэбриел только взглянул на нее и произнес:

– На самом деле это совсем не трудно. Более того, я уверен, что это самое простое решение из всех, какие когда-либо случалось принимать мужчине. Я согласен на ваше предложение, Элинор.

Они поженились по пути в Лондон как раз в том самом месте, куда Элинор грозилась убежать вместе с Ричардом Хартли, в Гретна-Грин – вернее, в крохотной деревушке неподалеку от Гретны под названием Спрингфилд, находившейся на шотландском берегу реки Сарк.

Они навели справки у местных жителей, и те указали им на трактир «Голова королевы» – небольшое глинобитное строение, расположенное у подножия Спрингфилд-хилл рядом с заставой на дороге, ведущей в Лонгтаун. Напротив него, по другую сторону дороги, находилось еще одно похожее заведение, «Герб Максвелла», построенное сравнительно недавно и соперничавшее с первым в весьма прибыльном предприятии, известном как «нелегальное заключение браков».

Гэбриел поговорил с хозяйкой трактира, миссис Джонстон, бойкой жизнерадостной вдовушкой, говорившей на диалекте внутренней Шотландии. Она приветствовала их у дверей и сразу же представила мистеру Роберту Эллиоту, местному «пастору», который, судя по всему, целыми днями просиживал в гостиной трактира за кружкой эля в ожидании удобного случая.

Мистер Эллиот здесь же, в гостиной, совершил короткую церемонию, на которой миссис Джонстон и ее слуга Сони присутствовали в качестве свидетелей. Джулиана и Брайди стояли рядом с невестой. Им пришлось взять обеих девочек с собой после того, как Майри в частной беседе призналась Элинор, что мать Брайди, Эйлин, в ночь праздника святого Михаила сетовала на то, что ее старуха-мать, жившая в Лондоне и медленно угасавшая от неизвестной болезни, никогда не увидит внучку, названную в ее честь. Сама Эйлин находилась на восьмом месяце беременности, и пускаться в такой далекий путь ей было небезопасно, поэтому Элинор предложила ей взять девочку с собой, чтобы та могла встретиться со своей тезкой, пока еще не поздно. Разумеется, Эйлин с благодарностью согласилась.

Когда мистер Эллиот неожиданно попросил кольцо, чтобы скрепить их брак по всей форме, Элинор, к своему удивлению, увидела, как Гэбриел вынул требуемый предмет из кармана сюртука.

– Его дала нам Майри, – прошептал он чуть слышно, так, чтобы его слышала только она одна. – По ее словам, оно подарило им с Торкилем тридцать пять лет счастливой совместной жизни, пока он не скончался, так пусть же наше с тобой счастье продлится по крайней мере вдвое дольше.

Элинор чуть не расплакалась, когда он надел ей на палец простое золотое колечко в форме ободка. Это был самый трогательный дар, который ей когда-либо преподносили, более дорогой ее сердцу, чем любые бриллианты.

Наскоро выпив по кружке эля за здоровье новобрачных, что, по словам миссис Джонстон, являлось необходимой частью обряда, они двинулись в путь и к наступлению сумерек уже пересекли границу.

Приближалась ночь, и они вынуждены были прервать свое путешествие в небольшой деревушке под названием Киркби-Лонсдейл, расположенной посреди долин и топей Йоркшира по соседству с главной дорогой на Лондон. В наступившей темноте они мало что могли разглядеть, кроме редких огней в окнах каменных сельских домиков, выстроившихся в ряд вдоль извилистой улицы, ведущей к центру деревни. Туда они и направились в поисках ближайшей гостиницы.

В Киркби-Лонсдейл как раз проходила ярмарка, что, к несчастью, означало, что все гостиницы оказались переполненными – все, кроме одной. Местный фермер проводил их к небольшому строению из серого камня, расположенному на самой окраине селения и называвшемуся просто «Грейстоун», где они познакомились с хозяином, которого, как легко можно было догадаться, звали мистер Грей. Внешность этого человека вполне соответствовала его имени. По его словам, в гостинице осталась всего одна свободная комната, в стоимость которой входили чистое белье, уголь для камина и плотный завтрак на четыре персоны, приготовленный собственными руками миссис Грей на следующее утро. Эта комната, как заверил их хозяин, была лучшей в гостинице, не говоря уже о кровати, на которой когда-то даже ночевала королевская особа.

– Мой предок, Этельред Грей, служил самой королеве Елизавете, когда та была еще молоденькой девушкой, задолго до того, как она стала нашей величайшей королевой. Именно тогда она и пожаловала ему кровать из своей собственной спальни в Хатфилде, и с тех пор этот подарок всегда оставался в нашей семье. Я сам родился на этой кровати после того, как моя матушка в течение сорока двух часов пыталась произвести меня на свет. – Тут он бросил беглый взгляд на Гэбриела и, лукаво подмигнув ему, добавил: – Правда, с того времени нам пришлось ее немного обновить.

Видя в этой истории доброе предзнаменование и не имея другого выбора, Гэбриел немедленно снял комнату, и как раз вовремя – едва миссис Грей удалилась, чтобы приготовить спальню к приему гостей и развести огонь в камине, как в гостинице появился еще один путешественник, искавший себе прибежище на ночь.

Они поднялись наверх, проследовав за мистером Греем по коридору в сторону комнаты, о которой шла речь. Гэбриел открыл дверь спальни, которая могла бы показаться удобной, если бы не занимавшая львиную ее долю кровать – без сомнения, самая большая из всех, какие когда-либо случалось видеть Элинор.