И она позвонила ему. Авель не слышал самого разговора, но он точно услышал щелчок в телефонной трубке. Звук, разрушающий его мир. Звук, отнимающий его разум. 

— Разберу завтра этот телефон к чертям, — пробурчал себе под нос Авель. 

И вот седовласый старик стоит на пороге дома Авеля. В руках у него стопка книг, в нагрудном кармане спрятан диктофон, очки, сидящие на переносице, слегка покосились. 

Улыбчивый рот и задумчивые глаза. 

Терапия началась. 

Авель сидит в кресле, руки его сцеплены в замок, сосредоточенный взгляд направлен куда-то в пол. Часы на стене ритмично отбивают такт этому вечеру. 

Шеннинг просит начать. 

Авель начинает, но голос подводит его. Прокашлявшись, пытается начать снова. В этот раз получается лучше. 

Проходит полчаса. Авель подводит итог всему вышесказанному:

– …Я уб–б-бил его, доктор. Понимаете? Он никогда больше не будет жить. Боже. Его звали Ник, чертов Ник, этот гребаный…

— Остановитесь, Авель. 

Это первый раз за полчаса, когда доктор доказывает, что он жив. Все это время он сидел, вперившись глазами в лицо Авеля. Он хотел понять. Он анализировал. Не делал пометок, не кивал головой, не дергал плечом, разминая свою наверняка затекшую спину. 

— Авель, вы – убийца. 

Эти слова бичом хлещут Авеля о самому сердцу. Разрывают душу его на миллионы маленьких частей. Он готов был услышать от него что угодно, но не это. Семь миллиардов человек могли бы хором прокричать ему это в лицо – и это бы не вызвало такого эффекта. Но этот человек смог вызвать. 

Слезы медленно стекают по лицу Авеля. Он шепчет: 

— И что же дальше? 

— Вы убийца, — с каменным лицом продолжает Шеннинг, — Но я вас не виню. Я понимаю, что с вами. И я ясно вижу, что вы можете с этим сделать. 

— И что же, док? – с придыханием спрашивает Авель. 

— Смириться. Жить с этим. Вы должны остаться Авелем. Не кем-то еще, не каким-то жалким подобием себя. Вы должны стать новой версией самого себя же. Вы приобрели изъян – но лишь в Ваших силах устранить его, став лучше. 

Авель слушает, и… понимает. Он понимает, что хочет сказать ему этот старик.

Преступление уже совершено. И он понесет наказание, обязательно понесет. 

Но оно будет выглядеть иначе, чем он представляет. 

В 20:00 Шеннинг прощается с Авелем. Он придет к нему завтра, обязательно придет – так Шеннинг заверяет Авеля. 

Авель рассыпается в благодарностях. Дверь закрывается, слышаться удаляющиеся шаги. 

Стук в фургон. Пенни открывает дверь. 

— Уфф, и жарко у вас там все прошло. Знаете, я даже на секунду поверила, что… 

— Заткнись, сержант Войз. У меня нет времени на выслушивание твоих мыслей. 

— Так точно, сэр, — лепечет Пенни, закрывая дверь. 

— Главный сказал, что обстановка накалилась, — изменившимся голосом начинает Шеннинг, — Поэтому мы должны действовать быстро и по максимуму успешно. Все понятно? 

— Да, сэр, — притихшую Пенни еле слышно. 

— Тогда мы приступаем ко второй фазе, — с улыбкой замечает Шеннинг, — в сегодняшнем отчете напишешь Главному, как все прошло. Ты же все записала? 

— Да, сэр, — со страхом в глазах отвечает полковнику Пенни. 

— Отлично, сержант Войз, просто замечательно. 

Пенни многого не понимает.

Авель МакФаллоу — не тот, кто им нужен. 

Но приказы на то и приказы, чтобы выполнять их. Беспрекословно выполнять. 

Отчет должен быть готов через час. У Пенни не так много времени. 

Как и у всех остальных. 

Он уже близко.

— Привет, я – Пенни.

Авель встал позже обычного, и именно стук этой особы заставил его встать вообще. Он не ходил на работу уже третий день. Голову покалывало, впрочем она теперь болела постоянно. Авель начинал к этому привыкать. 

Лицо девушки было ему знакомым. Возможно, он виделся с ней в прошлой жизни, еще до того, как столкнулся с тем толстым парнем. Тогда все было иначе. Жизнь тогда была – пустой и беззаботной, яркой и такой, какой он хотел. А теперь за ним следили, он был уверен. 

Доротея уехала с утра в магазин и так и не вернулась. Они не так часто общались, из чего Авель сделал вывод, что Доротея за ним не следит. Для тайного агента она была слишком апатична, неинтересна и непривлекательна. У нее были планы на будущую жизнь, она с головой была погружена в себя и свое творчество. 

Авель был ей неинтересен. Она просто жила рядом с ним. 

— Привет. Что-то не так? – попробовал выдавить из себя улыбку Авель. 

— Да, Авель. Мне придется тебе кое-что сказать.