Воробейчик Лев
Шрифт:
Авель думает, что телефон барахлит. Он точно слышал щелчок.
— А, куплю новый, — беспечно замечает страховщик.
Гудок. Длинный гудок. Дальше – звук соединенных линий.
Слегка грубоватый голос Виза:
— Мэттьюз у аппарата.
— Виз, это Авель.
— И тебе доброго вечера, дорогой мой др…
— Виз, послушай, это срочно. Приезжай, я прошу. Я умоляю, Виз! – на одном дыхании произносит Авель
— Авель, секунду! Что случилось?
— Ни слова, Виз. Просто приезжай.
Авель вешает трубку. В последний момент ему кажется, что что-то опять щелкает.
А, и плевать. Главное, что Виз – уже в пути.
Время пить виски. За толстого. Я поднимаю этот стакан за тебя, мой неудачливый друг, с иронией думает Авель. Колени у него наконец подкашиваются, и он падает на кресло.
Ник сидит в «Плимуте» 69–ого года выпуска, купленного в прошлом году в канун Рождества. Машина старая, сиденья широкие. «Мои матрасы», как называет их Авель.
Но Нику не удобно.
Он мертв.
Виз приезжает спустя час, встретив Авеля в ужасном состоянии. Он пьян и безумен.
С порога несется какой-то гул; мимо проезжает шумная компания. Авель бросается в объятия Виза, плачет в его густую каштановую бороду, заплетающимся языком хочет сказать три слова:
— Я не хотел.
А получается лишь:
— Яяннхтееул Виис я нееу…
Пьян, думает Виз. Как никогда прежде. Взгляд его блуждает по стенам, потолку, ненадолго останавливается на журнальном столике. На нем стоит выпитое виски и пока еще не начатая бутылка бурбона.
«Для меня, видимо» — думает Виз. Но пить с ним он не хочет.
Пауза затягивается – Авель мычит, растягивая слова, Виз вслушивается, прилагая все возможные усилия.
Проходит 10 минут. Авель рассказывает что-то Визу на своем языке, понятному только ему одному, Виз послушно кивает, похлопывает друга по плечу.
Через 5 минут Авель уже спит.
Отнеся его к гостевому дивану, Виз видит листок бумаги, исписанный закорючками почерка его друга.
Листок с символичным названием, применимым к имени написавшего.
Он называется «Откровение, Гл.1».
Текст листка неясен Визу и с первого, и со второго раза. Авель что-то хотел сказать, но что? Виз не понял. Приложив усилия, он читает текст третий раз подряд:
«Дорогой мой Виз. Если ты читаешь это, значит я уже пьян и ты отнес меня проспаться. Я тебя не виню. Слушай, Виз…
Я сегодня (зачеркнутый текст). Нет, черт возьми, это не то.
У меня проблемы.
Большие проблемы. Сегодняшний день был не шедевральным и великим.
И уж точно не тем, который я хочу сохранить в своей памяти, друг.
Лоуди теперь-то я точно буду объезжать, ха–ха!
Единственное, о чем я попрошу – помоги мне. Я не могу тебе кое–чего сказать.
Господь меня точно испытывает и ааа я выдержу его испытания. обману его
обхитрю. мы справимся друг! Мы вместе, я и ты как тогда раньше. Спасибо что пришел, виз
твой уже немножко пьяный ддрун авель»
Авель храпит. Виз уходит через заднюю дверь.
Он растерян и задумчив.
«Что-то случилось» — думает Виз.
Что-то по–настоящему плохое.
Пенни безучастно провожает взглядом Виза, но он не интересен ей.
Ей интересен объект слежки.
«Он плачет», думала она. – «Он плачет, как ребенок. Это очень странно, если учесть, кто он на самом деле».
С этими мыслями Пенни возвращается к камерам. Она старается понять, что написать ей в отчете.
После всего этого.
Она старается понять, что действительно здесь происходит.
В нескольких кварталах поднимается ветер.
В тишине этой ночи можно услышать чеканный стук каблуков.
Черный человек втянул воздух ноздрями на улице Лоуди.
Он был здесь.
8 Глава.
Проснись, Авель. Ты проспал всю свою ночь, нервно, ворочаясь на старом диване, грозя свалиться с него своему пустому дому. Многие побывали в твоем доме за ночь, кто-то уходил и приходил, наблюдал и делал выводы. Пенни задержалась дольше других. Ей необходимо было проверить исправность всех записывающих устройств, поставить тепловизор на случай, если кое–кому вздумается встать посреди ночи.