А теперь они встречались в последний раз.

Да, в начале вечера, в полвосьмого примерно, взрывом прогремит самое главное событие в жизни Зе Мигела. Об этом событии в городке долго еще будут говорить. В этом Зе Мигел был уверен. И наслаждался чувством уверенности.

На площади и на улицах, в общественных местах и в частных домах – да, везде и всюду, где собираются люди, Зе Мигел станет главным предметом разговоров и споров. И, быть может, тогда у него появятся друзья.

– У меня нет друзей, кроме тебя, – шепчет он коню. – Только ты никогда не предавал меня. Ни разу. Даже не верится, что на тебе тавро этого старого козла, предводителя шайки мошенников, что сначала заработал на мне, а потом меня же обокрал.

Он, Зе Мигел, бесстрашно и не прячась шел на риск во всех грязных делах, подстроенных Релвасом. А теперь сижу в дерьме; теперь ни от людей подмоги, ни от святых прощения. Сперва загоняли меня, как быка благородных кровей, а теперь хотят повалить наземь и добить. Но тут они просчитались. Не стоял бы Карлос Кустодио в дверях, Зе Мигел дал бы волю рыданиям. Только один мне оставили выход, черт побери! Он пытается успокоиться, чтобы можно было говорить с работником, не выдавая своих мыслей.

Зе Мигел глядит на ясли – он приходил полежать в них всякий раз, когда ему нужно было принять какое-нибудь важное решение. Много лет он полагал, что, если обдумает дело, лежа здесь, это принесет ему удачу. Но на этот раз его ранили насмерть. А он и не заметил поначалу – привык находить выход из любого положения и верил в себя.

Он не знал, что это было возможно лишь потому, что они позволяли ему найти выход. А сейчас не захотели позволить, потому что он больше не нужен.

Зе Мигел вытирает глаза и говорит тихонько, чтобы проверить свой голос. Оглаживает стати коня, легонько подталкивает его, чтобы стал в такое положение, в каком удобно его седлать.

– О, мой конь, о-о! Гулять, Принц, гулять.

Конюх говорит что-то издали, но Зе Мигел не слышит. Он взволнован мыслью, что прогулка эта будет последней, ничто другое его сейчас не трогает. И он не слышит Карлоса Кустодио, а тот настаивает, повышает голос.

– В чем дело?… Ты со мной говоришь?

– Да, с вами.

– Ну что?…

– Мне приказано, чтобы здесь никто ничего не трогал.

– А?! Ты что там несешь?

– Что мне приказано, чтобы здесь никто ничего не трогал.

– Не понимаю. У тебя что, другой хозяин?! Если у тебя другой хозяин, убирайся вон отсюда, да поживее.

И кричит отчаянно, надрывно:

– Живее! Прочь с моих глаз, Карлос! Смывайся отсюда, не то я тебя прикончу.

Деланного спокойствия как не бывало, Зе Мигел мечется по конюшне, бежит к конюху – тот пятится к дверям. Зе Мигел подступает вплотную к испуганному старику, ударом сбивает с ног, бьет по лицу.

– Кто тебе приказал?…

– Релвас.

– А что он сказал?

– Что ты здесь уже не хозяин, что здесь ничего твоего нет.

– Пока еще есть.

– Что он тебя упечет в тюрьму. И чтобы я остался сторожить…

– И ты остался, собака!

– Остался.

Старик, дрожа, поднимается с земли. Отходит боязливо подальше от Зе Мигела и говорит ему на расстоянии:

– Он сказал, что я останусь здесь в работниках и что у тебя уже нет денег, чтобы заплатить мне за эти две недели. Мне нужен хозяин.

– Сколько я тебе должен?

– Сто пятьдесят мильрейсов.

Зе Мигел хватает пятисотенную ассигнацию и подходит к работнику, протягивая ему деньги. Зе Мигел уже прикинул, что надо делать, и к нему возвращается спокойствие.

– Бери. Плачу тебе до конца недели. Релвас подшутил над тобой. Вчера вечером я выплатил ему весь свой долг. Мы квиты.

Конюх пятится, все еще не доверяя Мигелу Богачу.

– Бери. За четыре недели плюс премия. Что заслужил, то заслужил. Я на твоем месте поступил бы так же.

– Ты же знаешь, что…

– Тебе не за что просить прощения. Сам меня прости, что я тебя отделал.

Он отдает старику деньги, тот прячет их в жилетный карман, откуда свисает волосяная цепочка для часов. Зе Мигел похлопывает Карлоса по плечу и велит вывести Принца из конюшни и оседлать.

Затем Зе Мигел садится на чурбак у двери, закуривает сигарету, глядит на холмы, по которым лепятся дома городка. Тежо течет совсем близко.

Он вспоминает, как по ночам ставил в этом месте на прикол катера, груженные контрабандой. Потому и удалось ему уговорить Релваса сдать в аренду эти угодья, чтобы он мог прикрыться личиной землевладельца из Лезирии. Штопор, Руй Релвас, стал в конце концов его партнером по контрабанде.

Старик подводит к нему коня.

– Ты у меня по-прежнему будешь ходить за Принцем, так я решил.