— Они-то грабители, но мы грабителями не станем. Будет наша власть — придет частной собственности конец. Только возьмет ее в свои руки народ, рабочий класс, а каждый не станет рвать по куску, как ты предлагаешь.

Вася не только сдерживал Зернова. В конце концов именно Вася нашел помещение. Поговорил в райкоме большевиков, и там согласились — помочь ребятам надо, начато важное дело. Возможности райкома были тоже ограничены. Потеснились и отдали Союзу молодежи одну комнату в доме на Новосивковской. Комната была маленькая, проходная, но и партийная организация жила тесно — занимала всего две комнаты.

Зернов снова пришел в ярость.

— Протестую! — кричал он. — От имени фракции анархистов. Мы в кабалу к большевикам не пойдем.

Эсер Васильев тоже протестовал. Он обычно шел за Зерновым, хотя они и принадлежали к разным партиям. Меньшевики мялись. Ничего определенного они предложить не могли, а где-то поместиться Союзу было необходимо.

Беспартийные члены оргбюро поддержали Васю. Организационное бюро устроилось на Новосивковской. Через несколько дней и Зернов с Васильевым, сменив гнев на милость, пришли туда. Лица у них были надутые, но оба старались вести себя так, точно ничего не случилось.

Заседали в Союзе по вечерам — днем все были на заводах. И на этот раз заседание было назначено на 7 часов. Как обычно, пришли не только члены организационного бюро. В комнате стало тесно. Ребята стояли вдоль стен, сидели на полу. Скамеек не хватало.

Вопросов надо было решить много. Это были разные вопросы и среди них такой, как название Союза и его лозунг.

Вася Алексеев говорил о том, что Союз — организация рабочей молодежи. Для чего мы объединяемся? Чтобы отстаивать свои интересы, добиваться прав, которые нам необходимы. В Союз идут юноши и девушки разных взглядов, многое им не ясно, им надо учиться, чтобы стать полноценными борцами, но все они стремятся к светлому будущему, а это светлое ‘будущее — социализм.

— Хоть мы и пришли на Новосивковскую, а в большевики себя записывать не позволим! Протестую от имени фракции анархистов! — кричал Зернов.

— Никто тебя в большевики записывать не собирается. Еще семь раз подумали бы, если б ты и просил: Организация у нас самостоятельная, молодежная. Большевики на ее самостоятельность не покушаются. А цель свою мы определить должны. Эта цель — сделать из молодых рабочих хороших социалистов, которые сумеют бороться за социализм и строить его. Так или нет?

— Так, так, Вася! Правильно! — зашумели ребята.

— Конечно правильно. Другие придумывают ничего не говорящие названия, вроде Союза заводских мальчиков или Объединения рабочих-учеников. Всерайонную организацию хотят назвать «Труд и свет». А много ли говорит это название? Им можно прикрыть что угодно. Знаете общество «Маяк»? Кадетская организация, живет на деньги русских и американских буржуев. Капиталисты деньги зря не дают, особенно американцы, а обществу «Маяк» их отпускают щедро. В чем же дело? Говорят, что «Маяк» приобщает молодежь к спорту и к культуре, а на самом деле он отвлекает ее от революционной борьбы, настраивает против социализма. Вот что скрывается под названием «Маяк». И под названием «Труд и свет» можно скрыть нечто в этом роде. А нам нужно название, которое сразу бы говорило, какая у нас организация и к чему она стремится. Мы предлагаем назвать ее Социалистический Союз рабочей молодежи.

Со всех сторон требовали слова. Одни решительно поддерживали Васю, другие еще не имели определенного мнения, но всё равно хотели говорить. Зернов, по обыкновению, оглашал «декларацию от имени фракции анархистов».

— Никакого социализма! Предлагаю назвать Союз «Свободными юношескими федерациями». Мы будем всеми средствами бороться за это название.

Кто-то поддакнул Зернову, он стал шуметь еще громче:

— Я в Социалистическом Союзе быть не могу. Если примете такое название — уйду. У меня другой путь!

Название, предложенное Васей, приняли подавляющим большинством голосов. Зернов сидел, отвернувшись от товарищей, и, запустив руку за ворот расстегнутой рубахи, ожесточенно скреб грудь. Почесывался он постоянно. Друзья Зернова утверждали, что это от раздумья, другие говорили, что просто надо чаще ходить в баню, тогда и раздумья не будут одолевать. Как бы то ни было, Зернов скреб грудь и сидел на месте. Уйти он мог, но многие ли пошли бы за ним?

Час был уже поздний. Воздух в комнате стал сизым от табачного дыма.

— Поесть бы чего, — мечтательно заметил кто-то, — всех вопросов до утра не перерешаем, а в животе давно уже пусто.

Есть хотелось, конечно, каждому, просто старались не обращать внимания, но раз уже зашел об этом разговор…

— Устроим перерыв, — сказал Вася. — У кого есть деньжата? Может, чего-нибудь раздобудем…

Начали рыться в карманах. Деньги выкладывали на стол.

— У меня ни копейки, — поджав губы, сказал Саша Зиновьев, — совершенно без средств.

— На портфель копишь? — поинтересовался Ваня Тютиков.