Каменистую поверхность острова, почти лишенную растительности за исключением невысоких кустов и нескольких рощиц карликовых сосен, венчали два холма вблизи центра. На одном из этих холмов, если Эрта не ошиблась, они надеялись найти старый монастырь и прежних обитателей кладбища на острове Звернец, включая покойного епископа Бесима Малу.

Заходить далеко и лезть из кожи вон, опираясь на большое «если», для Сэма и Реми было в порядке вещей. За годы поисков они узнали, что такова жизнь профессионального охотника за сокровищами.

Когда они приблизились к острову, волны разыгрались, они с грохотом бились в скалы и полузатопленные плиты ракушечника. Пластиковые каяки вели себя превосходно, отскакивая от скал и скользя над отмелями, пока Сэм и Реми не получили возможность отчасти грести, отчасти отталкиваться от дна; оказавшись на мелководье, они вылезли из лодок и вброд пошли к берегу.

Там сели на корточки, чтобы отдышаться и осмотреться.

Усеянный камнями пляж в ширину немногим превосходил их каяки, а сзади его подпирала каменная стена высотой четыре фута; за стеной — крутой склон холма, заросший зеленым кустарником. На середине склона в холм было встроено что-то величиной с гараж.

— Дот, — прошептал Сэм.

Выше по холму стояло нечто вроде каменной сторожки — возможно, наблюдательный пункт, а еще выше, в ста ярдах от гребня холма — трехэтажное кирпичное здание типа казармы. Черные окна без стекол смотрели на море.

Пять минут они смотрели и слушали, потом Сэм прошептал:

— Никого нет. Обратила на что-нибудь внимание?

— Нет.

— Не вижу граффити, — заметил Сэм.

— Это что-то значит?

— Если бы я был ребенком и жил во Влёре, вряд ли я удержался бы от искушения пробраться сюда. Подростком я этим не занимался, но знаю много парней, которые расписали бы из баллончика этот дот вдоль и поперек, лишь бы доказать, что они здесь были.

Реми кивнула.

— Значит, либо албанская молодежь исключительно законопослушна, либо…

— …никто из пробравшихся сюда не остается на свободе столько, чтобы набедокурить, — закончил Сэм.

При свете полумесяца они начали взбираться по дороге на холм. Хотя до гребня по прямой было не больше мили, вдали на несколько сот футов выше казармы, серпантин дороги удваивал расстояние.

Наконец они добрались до последнего поворота. Завернув, они сразу заметили вершину. Сэм знаком велел Реми ждать, нырнул с дороги в кусты и стал пробираться туда, откуда мог заглянуть за гребень. Потом дал Реми знак «чисто», и она присоединилась к нему.

Реми сказала:

— Земля обетованная.

— Земля обетованная, знавшая лучшие дни, — ответил Сэм.

Прежде чем отправиться на остров, они, конечно, изучили это сооружение с помощью GoogleEarth; вид сверху показывал обыкновенную церковь — ничем не примечательное здание в форме креста. Теперь, вблизи, они увидели коническую колокольню, высокие заколоченные окна и некогда красную черепичную крышу, за столетия выгоревшую на солнце до розового цвета.

Двустворчатые главные двери оказались запертыми, поэтому Сэм и Реми обошли церковь. С северной стороны они нашли два интересных обстоятельства: неровный пролом в каменной стене высотой по пояс и ничем не ограничиваемый вид северной части острова Сазан, среди прочего — базы егерей в полумиле от них, расположенной у искусственно отгороженной бухты, освещенной прожекторами. Сэм и Реми насчитали три катера и три здания.

Реми предложила:

— Давай найдем епископа Малу и уберемся отсюда.

Едва они пролезли в дыру в стене, как сразу поняли, что их задача гораздо труднее, чем казалось. Вместо того чтобы попасть на открытое место, они оказались в лабиринте.

По обе стороны от них и прямо впереди были сложены прогнившие деревянные гробы — по восемь в высоту и по четыре в ширину, образуя коридор шириной едва в разворот их плеч. Освещая дорогу налобными фонарями, они прошли до конца коридора. И оказались у Т-образной развилки. Направо и налево были гробы.

— Ты считаешь? — прошептал Сэм.

— Пока что примерно сто девяносто два.

— Кладбище Звернеца не так велико.

— Так — если их хоронить бок о бок и один на другой. Мы знаем, что Мала умер в 1436 году. Даже если его похоронили первым, речь о пяти с лишним столетиях.

— У меня холодок по спине. Направо или налево?

Реми выбрала налево. Они сделали несколько шагов. Фонарь Сэма осветил каменную стену.

— Тупик [6] , — сказал он.