Во время передышки Хантер закурил и подсел к Батти, который аккуратно срезал сосновые ветки и устроился на получившейся горе. К запаху смолы и хвои примешался крепкий табачный дух. Небо, видимое в просветы, не утешало. По нему чередой неслись узкие серобрюхие облака, предвещая ночной дождь. Ветер дул порывами, стряхивая с ветвей капли, а иногда набрасывался на лес и трепал его, как терьер треплет за загривок пойманную крысу. Ледяные порывы продирали до костей даже сквозь одежду. Ветер нес сбитые сучки, хвою и клочья паутины, толстой, как мотки шерстяной пряжи. В последнее время в лесу встречалось много этой пакости, и порой небо целиком закрывала серая сетка.

– Слушай, – буркнул охотник, удобнее устраиваясь на лапнике, – с Колдуном надо решать.

– О чем вы говорите?

– О том, что он нас задерживает. Он и девка.

Батти обратил к Хантеру свое невозмутимо-правильное лицо:

– И что вы предлагаете? Бросить их здесь?

– Зачем бросить? – проворчал Хантер, выдыхая струю сизоватого дыма. – Оставить им продукты, палатку и спальники. На обратном пути подберем.

– Здесь небезопасно.

– А где безопасно? Зверья почти нет. А если и появится, девчонка неплохо швыряется камнями, а Колдун у нас вообще телепат. Справятся.

Ветер снова хлестнул по веткам, сбросив откуда-то с высоты серый клок. Паутина угодила прямо в лицо Хантеру. Он выругался, отдирая от щеки толстые влажные нити.

– Я не могу оставить человека, – терпеливо произнес Батти. – Я вам уже говорил.

– А если я прикажу?

– И это мы обсуждали.

Хантер прищурил бледные глаза:

– А ведь ты юлишь, брат. Чего-то ты от меня скрываешь. Если бы Колдун приказал тебе бросить меня в лесу, что бы ты сделал?

– К чему вы ведете, сэр?

– Я видел твои манипуляции с его кровью. Еще тогда, в машине, когда парень был в отключке. Думаешь, в зеркало заднего вида нельзя было разглядеть, как ты возишься с тестером?

– И что?

– А то, что я могу спокойненько подобрать листок, которым он юшку со рта вытирает, и повторить тест. Думаешь, я дурак? Что ты там увидел? С чего это ты перед ним стал лебезить?

– Вы ошибаетесь.

Охотник хмыкнул:

– Ошибаюсь я редко, и если уж ошибаюсь, так по-крупному. Но не сейчас, дроид. Что показал тест? Если не ответишь, я расскажу Колдуну о твоем маленьком исследовании.

– Он знает.

Хантер недоверчиво взглянул на андроида, а затем вдруг расхохотался:

– Все всё знают. Один я тупой. Тупой ковбой, на котором все ездят на шару.

– Золотая карточка.

– Что?

Андроид неохотно повторил:

– Тест показал золотую карточку. Вам объяснить, сэр, что это значит?

Охотник широко улыбнулся и, закинув руки за голову, улегся на спину. Глядя в неспокойное небо, он медленно проговорил:

– Это, дро, означает мой пропуск отсюда.

Батти резко развернулся к напарнику:

– Я не дам вам причинить ему вред.

– Кто говорит о вреде? Да я пальцем мальчишку не трону. Но если вдруг кому-то захочется убрать свидетелей… Ты понимаешь, о чем я? – Он рывком сел и, приблизив губы к уху Батти, прошептал: – Думаешь, я не понял, в чем твоя секретная миссия? Хочешь кинуть меня после того, как я сделаю за вас всю работу? Или вообще грохнуть? Не выйдет, приятель. Если ты хотя бы глянешь на меня косо, мальчишке не поздоровится. А тебя ведь не погладят по головке, если ты потеряешь Бессмертного?

– Сэр, – сказал андроид, отстраняясь, – вы больны. Никто не замышляет против вас.

Хантер некоторое время молча разглядывал собеседника, а затем ухмыльнулся и одним движением вскочил на ноги. Подобрав резак, охотник направился к следующему дереву.

Оставить Колдуна с Сиби в лесу он больше не предлагал.

Тем вечером консервы закончились. Остались только сухари. Хантер подстрелил двух крупных черных белок, но Сиби, понюхав добычу, заявила, что лучше ее не есть. Ветер, ставший к закату еще более ледяным и порывистым, пригибал пламя костра к земле, и вода в котелке долго не хотела закипать. На берегу темнел почти готовый плот, в сумраке похожий на широкого и приземистого, выползшего из воды зверя. Андроид обрезал бревна до примерно четырехметровой длины. Вдвоем с Хантером они связали сосновые стволы в два ряда тонкой, но очень прочной карбопластовой веревкой. Осталось положить настил из более тонких веток и соорудить навес, натянув на колья ткань палатки. Колдун, почувствовавший себя к вечеру лучше, как раз подбирал ровные ветки для растяжки и ножом отстругивал лишние сучки. Сиби сортировала дневные находки – несколько грибов и красные ягоды, по форме напоминавшие шиповник. Грибы, обнюхав так и эдак, она выкинула, а ягоды забросила в котелок.

– Полезно, – бескомпромиссно заявила девчонка в ответ на вопросительный взгляд Колдуна.

Шкурки с белок она содрала и лишь после долгих уговоров повесила на просушку – до этого настаивала, что меха и так отлично будут смотреться у нее на шее. Хантер взирал на цверга с явным отвращением. Сиби некоторое время терпела, а затем, крутанувшись на месте, ощерила на охотника мелкие белые зубы:

– Не смотри.

– Ишь какая фифа.

– Оставьте ее в покое, – негромко сказал Колдун.