– Что?

– Послушай, ты, Бессмертный. Ты же меня не для того на прогулку вытащил, чтобы полюбоваться фейерверками. Хочешь высказаться насчет того, что у меня в башке увидел?

– А вы помните?

Лица охотника Колдун разглядеть не мог, но услышал смешок.

– Еще как помню. Я чуть было не решил, что это дух моего братишки за мной явился. Но нет, не дух.

– Он умер?

– Да, через четыре года после того, что ты видел. Я уже тогда жил на ферме и все просил родителей его забрать… Не успел. Но ведь ты хотел говорить не об этом?

Колдун молчал, приглядываясь к дальнему свечению.

– Опасаешься, что я не только дроида, но и тебя грохну? – не унимался Хантер. – Ты ему рассказал?

– Да.

– Почему же вы меня не кончили?

– Я не убийца.

– Я слышал о вашей братии другое.

– Люди различаются. Бессмертные тоже.

– И ты типа весь в белом?

– Нет. А теперь отпустите мой локоть. Я хочу посмотреть, что там творится.

Пальцы охотника разжались. Колдун сделал шаг, и Хантер прошипел ему вслед:

– А солдатик сказал тебе, зачем он здесь? Сказал, что ему приказано грохнуть то, что мы найдем, и не просто грохнуть… Он тебе про ампулу рассказал?

– Да. Признался даже, почему это делает. А вы, Хантер, почему? Вы ведь уже шесть лет как научились контролировать голоса. Вы не убили Морган. Зачем же пошли с нами?

Хантер со свистом втянул воздух.

– Есть причина. – Помолчав, он добавил: – А ты, парень, не боишься? Если вирус подействует, и по тебе рикошетом пройтись может.

Колдун обернулся и бросил в темноту:

– Думаете, я очень хочу жить?

– А что, хочешь помереть? Можно устроить.

Колдун пожал плечами и зашагал вперед, уклоняясь от острых сучьев и стараясь не зацепиться за коряги. Некоторое время он чувствовал взгляд Хантера, сверлящий спину между лопаток. Потом охотник поравнялся с Колдуном и зашагал рядом.

Они чуть не вывалились на поляну – потому что лес оборвался внезапно, а впереди горела призрачными огнями большая росчисть. Это было как шагнуть из темной комнаты в свет прожектора или ухнуть с утеса в ледяную воду. Хантер среагировал быстрее и упал на землю, потянув за собой Колдуна.

Зарево рассыпалось на тысячи мелких огоньков. Концентрическими кругами и лентами струились над травой и ковром из папоротника светляки. Сам папоротник мерцал сотнями нитей, листовые жилки окружающих поляну берез светились серебряной ртутью. Свет облаком парил над росчистью, свет стлался по земле: малахит, яшма, изумруд и нежная бирюза с вкраплениями золотых жилок.

На поляне плясали. Плясали долгоногие лисы, плясал выводок волков, плясали барсуки, еноты и какие-то непонятные твари, плясали полулюди-полузвери, все они двигались кругом, приплясывая. Над пляшущими вращалось живое колесо – это кружились птицы. Колдуну мгновенно припомнился Долгий Танец мертвых цвергов, но эти твари были живыми и плясали не вокруг Старого, а вокруг невероятного существа, находившегося в центре поляны.

У существа было тело человека, покрытое короткой бурой шерстью, человеческие руки и плечи, но ступни больше походили на копыта. Получеловечью-полуоленью голову венчали ветвистые рога, и каждый отросток мерцал переменчивым светом, как драгоценные камни в королевской короне. Существо и было повелителем этого сборища. Оно медленно притопывало, и свет пульсировал в ритме его движений, и кружился, кружился бесконечный хоровод.

У Колдуна перехватило дыхание, поэтому он не сразу заметил нового пришельца. Из лесной темноты выползла большая, но тощая и изможденная рысь. Задние лапы ее бессильно волочились по земле. Рысь вползла в раздавшийся круг, приникла к копытам человека-оленя – и уже через секунду гибко вскочила и присоединилась к танцующим, излеченная от паралича.

Хоровод двигался в странной тишине – ни писка, ни звериного ворчания, лишь мягкий топот танцующих и переливы многоцветного зарева.

– Король, – чуть слышно прошептал Колдун.

– Что? – откликнулся Хантер.

– Владыка, который прикосновением лечит страждущих. Этот рогатый в церкви у эмишей, на картинах, помните? Это он.

– Да ну-у, – протянул охотник.

В его тоне Колдуну почудилось что-то странное. Обернувшись, Бессмертный увидел, что глаза Хантера горят хищным светом – не отраженным мерцанием чудного зарева, а своим собственным. Охотник подобрался.

– Что вы делаете? – шепнул Колдун. – Хантер…

Он не успел закончить фразу, потому что охотник взвился, как освобожденная пружина, и одним прыжком вылетел на поляну. Перемахнув через круг плясунов, Хантер очутился рядом с человеком-оленем и кинулся ему на спину. Над росчистью взвился вой зверья, но громче звучал торжествующий крик человека. Огни вспыхнули – и погасли, и Колдун оказался в кромешной тьме.

Он бежал, потому что бежали все, гонимые ужасом. Колдун слышал вокруг хлопанье крыльев, шорох лап, суматошное дыхание бегущих и несся с этим потоком. Так мчится прорвавшая плотину вода, с корнями выворачивая деревья. Только ночь, только звуки бегства, и он – песчинка в общем течении. Наконец дыхание в его собственной груди со свистом оборвалось, и Колдун рухнул на жесткие корни сосны. Вцепившись в эти корни, зарыв пальцы в землю и мох, он страшным усилием воли удержался на месте – хотелось вскочить и вновь бежать до полного изнеможения или до смерти.