«Не уверен, что это удачное решение, — откликнулся я. — И тем не менее я здесь».

Увидев меня сидящим перед собой, Грегори громко вскрикнул и, отпрянув от шкатулки, вжался спиной в дверцу машины.

Я наклонился, осторожно вернул на место крышку шкатулки и погладил ее кончиками пальцев, потом выпрямился и со вздохом сложил руки на груди.

А он тем временем застыл на полу машины, согнув колени и прислонившись спиной к сиденью. Как все без исключения смертные в подобной ситуации, он смотрел на меня с восторгом. Страха в его глазах не было.

«Служитель праха!» — наконец выдохнул он и улыбнулся, сверкнув зубами.

«Да, Грегори, — по-английски ответил я, чувствуя, как во рту шевелится язык. — Как видишь, я здесь».

Я внимательно посмотрел на Грегори и отметил, что моя одежда лучше, по крайней мере мягкое шелковистое пальто с яшмовыми пуговицами. Тяжелые густые локоны рассыпались у меня по плечам. А главное, я был спокоен и собран, в то время как он находился в полнейшем замешательстве.

Наконец, ухватившись за ручку двери, он медленно подтянулся и опустился на бархатное сиденье, попеременно глядя то на меня, то на шкатулку.

Я отвернулся, чтобы посмотреть на свое отражение в тонированных стеклах, ибо не был уверен, что увижу его.

За окнами царила волшебная тьма, разрываемая яркими огнями уличных фонарей. Словно во сне проплывали городские небоскребы.

И все-таки я увидел Азриэля, чисто выбритого и аккуратно причесанного. Брови над темными глазами чуть приподнялись, как всегда, когда он улыбался.

Я повернулся обратно к Грегори, подарив ему эту улыбку.

Сердце мое билось, и язык во рту свободно шевелился. Откинувшись на сиденье, я оценил его удобство и ощутил легкую вибрацию работающего мотора.

Грегори тяжело дышал, грудь его вздымалась и опускалась. Я заглянул ему в глаза.

Он был в восторге. Я не ощущал в нем ни малейшего напряжения: спину он держал прямо, явно не ожидая нападения, руки свободно лежали на коленях, глаза смотрели на меня, губы едва заметно кривились в улыбке.

«А ты смелый человек, Грегори, — сказал я. — Многие в подобной ситуации начинали заикаться, а то и вовсе сходили с ума».

«О, не сомневаюсь», — откликнулся он.

«Только, пожалуйста, не называй меня больше Служителем праха, — попросил я. — Мое имя Азриэль».

«Но почему твое имя произнесла она? — поинтересовался Грегори. — Почему именно это слово слетело с ее губ в „скорой помощи“? „Азриэль“, — прошептала она. Почему?»

«Потому что видела меня, — объяснил я. — Я стал свидетелем ее смерти. Она увидела меня и дважды позвала по имени. Это были ее последние слова».

Грегори откинулся на спинку и уставился куда-то поверх меня. Машина тем временем замедлила ход, похоже попав в пробку. Грегори медленно перевел взгляд на меня. Такого бесстрашия я не встречал прежде ни в одном человеке.

Неожиданно он поднял руки и задрожал. Но не от страха или потрясения, а от переполнявшего его восторга — безумного восторга, который он испытал еще при виде моего черепа.

Ему хотелось дотронуться до меня. Потерев руки, он уже потянулся ко мне, но отпрянул.

«Смелее, — подбодрил я его. — Я не против. Наоборот, я хочу, чтобы ты это сделал».

Я наклонился и молниеносно схватил его за правую руку. От удивления Грегори открыл рот, а я тем временем притянул его руку и провел ею сначала по своим волосам, потом по щеке и наконец приложил к груди.

«Чувствуешь, как бьется сердце? — спросил я. — А ведь его там нет. Со стороны кажется, будто я обыкновенный человек и у меня бьется сердце, но на самом деле все не так. Я тоже ощущаю твой пульс, и он частый. А еще ощущаю в тебе немалую силу».

Он попытался высвободить руку, но не очень настойчиво, так что я с легкостью воспрепятствовал ему и в свете проплывавших мимо фонарей принялся разглядывать его ладонь.

Машина двигалась медленно.

Внимательно рассмотрев линии на его ладони, я раскрыл свою и увидел точно такой же рисунок. Отличная работа! Ни один мой повелитель не добился бы большего успеха. Однако я понятия не имел, как читать эти линии.

И тут я совершил поступок, причину которого не могу себе объяснить. Я поцеловал его ладонь. Приник губами к теплой плоти. Почувствовав, как он вздрогнул всем телом, я испытал необыкновенный восторг, сравнимый, наверное, лишь с тем, что охватил его в моем присутствии.

Заглянув ему в глаза, я нашел, что они очень похожи на мои: большие, темные, обрамленные густыми ресницами. В молодости, когда я был жив, я страшно гордился такими ресницами.

Мне хотелось приникнуть к его губам, накрыть рот своим и запечатлеть на нем поцелуй, но это будет поцелуй врага, готового к убийству.