– Можно просто Полумна, - откликнулась обернувшаяся девочка и с интересом уставилась на Поттера.

– Я Гарри, а это Гермиона, я могу предложить вам наше купе?
– воодушевился паренек.
– Я искренне рад вам помочь.

Блондинка задумчивыми глазами обвела купе, задержав взгляд на Гермионе, которая вновь уткнулась в книгу, а затем посмотрела на Гарри и некоторое время изучала уже его.

– Но тут только два места, - констатировала она, продолжив созерцать лицо мальчика, лишь мельком мазнув взором по шраму.

– Не волнуйтесь, мы потеснимся, при желании тут можно и вшестером усесться, - несколько преувеличил он.

– Хорошо, - спокойно согласилась Полумна, но выдвинула условие, - если только ты перестанешь называть меня на вы.

– Как скажешь, давай пом...
– дотянуться до ее саквояжа второкурсник не смог, ему помешала направленная в лицо палочка Лавгуд.

– Прости, рефлекс, - невозмутимо извинилась она, убрала палочку, протянула ему сумку и сочла нужным объяснить, - иногда детеныши морщерогих козляков попадаются излишне агрессивные, с ними нужно держать ухо востро.

Гарри потеснил Гермиону, предоставив в распоряжение Полумны свое сиденье. Гостья, сняв очки, сразу же уставилась в окно, а Поттер лихорадочно перебирал варианты для завязывания разговора. Остановившись на одном из нейтральных, он спросил:

– Ми-м-м, Полумна, могу я попросить тебя дать мне автограф?

Напротив него показались заинтригованные серые глаза, а сбоку блеснули оторвавшиеся от книги озадаченные карие.

– Зачем тебе мой автограф?

– Разве ты не раздаешь своим фанатам автографы на память?
– удивился мальчик.

– Моим фанатам?
– обескураженная блондинка наклонила голову в знак вопроса.
– У меня их нет.

– ЧТО?!
– ужаснулся ошеломленный Гарри и неверяще уставился на Лавгуд, а сбоку раздался смешок, на который мальчик по началу не обратил внимания.
– Как у автора статей про мозгошмыгов может не быть фанатов?! А как же я и все другие? Да я пару раз писал в редакцию письма! Уверен, что и остальные поклонники вашего творчества поступали так же! Неужели послания не доходили до вас?

– О, так это были твои письма?
– Она достала три конверта из дамской сумочки, которую Поттер поначалу и не заметил.
– И я просила же тебя на "ты".

– Извини. Да это мои письма, - с жаром подтвердил он, мельком глянув на подписанный его рукой обратный адрес.
– Если бы я знал, что тебе пишет так мало народа, то писал бы чаще. Просто не хотел казаться надоедливым, по себе знаю насколько это неприятно.

– Да нет, читатели часто пишут, но обычно отец сжигает письма, а эти он отдал мне, сказав, что они особенные.

– Могу я посмотреть?
– Гарри в очередной раз за сегодня удивился: Гермиона отложила книжку и протянула руку, показывая на письма.

– Конечно.
– Полумна передала их Грейнджер.

– Так ты подпишешь мне газету на память?
– покосившись на увлеченную чтением соседку, мальчик пододвинул к блондинке поближе номер "Придиры", лежащий на столе.

– Хорошо.
– Едва заметно пожала она плечами.
– А что написать?

– Достаточно просто твоего имени, - улыбнулся Поттер и протянул загодя вытащенное перо.

Через пол минуты на развороте красовалась надпись: "Полумна - друг мозгошмыгов".

– Спасибо. Я буду...
– Сбоку послышались смешки, переросшие в здоровый девичий смех.

Гарри прервался и, насупившись, повернулся в сторону Гермионы.

– Я вроде не писал ничего смешного. Что тебя так развеселило?
– спросил он, хмуро глядя на девочку.

– Извини, просто ты, такой помешанный на зельеварении и экспериментах, и вдруг оказался поклонником "теории" мозгошмыгов, в частности "зависимости степени влияния мозгошмыгов от цвета волос носителя", или вот...
– продолжала цитировать улыбающаяся однокурсница, но мальчик уже ее не слушал.

"Сегодня Гермиона предстает в совершенно ином свете... или это просто я не замечал ее настоящую за своими делами? Если так задуматься... то я общался с ней исключительно на тему занятий. А ей, как оказалось, тоже бывает одиноко. А я вместо того, чтобы развеять обоюдную скуку разговорами о тех же самых мозгошмыгах, закапывался в лаборатории... ее же отдушиной были книги. Не просто же так треть ее фолиантов художественного содержания. В общем, я конкретно опростоволосился, и появившееся желание чем-то ей помочь лишь подтверждает это".