Шрифт:
Днем эта компания проводила время на теннисном корте либо играла в крокет, а вечером устраивала танцы. Алла, чтобы хоть немного возвысить Громачева среди своих друзей, как-то предложила разговаривать и острить только стихами. Она знала, что в этом состязании Ромка победит.
Девятиклассники согласились и некоторое время пытались пикироваться хрестоматийными стихами. Но состязания в остроумии не получилось. Ромка забивал мямливших пижонов хлесткими четырехстишиями. Эта не понравилось Андриловичу. Показно зевнув, он сказал:
— Скучища, друзья! Давайте лучше потанцуем.
И Алла, чтобы сгладить неловкость, поддержала его: захлопала в ладоши.
Мальчишки притащили на веранду граммофон и, поставив пластинку с танго, приглушили свет и разобрали партнерш. Танцевали они манерно: кавалеры размагниченно топтались, а томные девицы, напустив на себя отчужденность, устремляли пустые взоры в стороны.
«Топчутся, как цапли», — подумал Громачев, оставшись без партнерши. В перерыве он переменил пластинку и, запустив польку, принялся кружить Аллу. Да так, что девятиклассники шарахались в стороны. Это не понравилось Андриловичу. Он остановил Громачева и спросил:
— Вы что, милейший, спятили?
— Я бы просил, милорд, не делать мне замечаний, если не хотите очутиться за пределами веранды, — в тон ему ответил Ромка.
— Это мы еще посмотрим, кто кого выставит…
Стебниц, опасаясь, драки, подхватила Громачева под руку и увела в сад.
— Ромушка, не надо… прошу, — уговаривала Алла. — Ты меня ставишь в неловкое положение.
— А ты брось их к шутам и пойдем гулять вдвоем.
— Я не могу покинуть… они — мои гости.
— Ну, что ж, тогда оставайся с ними, а я больше сюда не ходок.
И Ромка ушел, хлопнув калиткой.
Утром Громачев решил, что слишком много времени у него уходит на развлечения.
Им давно был придуман и выношен рассказ о фабзавучниках, нужно было лишь сосредоточиться и все изложить на бумаге.
Ромка взял чернила, бумагу и поднялся на чердак, где Дима устроил «тихий кабинет». Здесь стоял старый столик, потрепанное кресло, а по стенам и на балках валялись и сохли Матрешины целебные травы, распространяя запах свежего сена.
Углубись в рассказ, Ромка ворочал неуклюжие фразы так и этак, переставляя слова, вычеркивая, дополняя. Он уже не рвал и не комкал, как прежде, неудачные листки, а, переписывая, брал из них крупицы ценного.
Увлекшись работой, Ромка не сразу расслышал оклики Матреши.
— Ромушка, тебе письмо принесли.
Письмо было от Нины, коротенькое и дружеское. Она восхищалась видом Кавказских гор и дикостью природы.
«Теперь я лучше понимаю лермонтовскую Тамару и Демона, — писала она. — Жаль, тебя нет с нами, мы бы побродили с тобой на вершинах в поднебесье. Как здесь легко дышится!»
Хотелось ответить стихами.
Но сразу переключиться с прозы на поэзию не удалось. Стихи получились слащавыми и пустыми. Они не годились для письма. Ромка взял надсоновские строки и, чуть видоизменив их, написал:
Погибаю, глупо и безбожно, Гибну от нахальной тучи комаров, От друзей, любивших осторожно, От язвивших слишком глубоко.И в конце добавил: «Живу суетливо и не слишком интересно. Участвую в футбольных баталиях, сплю на жестких полках вагонов, дремлю на встречах с прежними друзьями. Отраду нахожу лишь за письменном столом, когда витаю в таком же поднебесье, как у вас на вершинах».
Производственная практика
Осенью двор фабзавуча заполнился подростками нового набора. Все они толклись около доски со списками. Одни радовались, другие утирали слезы.
Среди новичков с видом опытных мастеровых, щеголяя измазанными спецовками, расхаживали монтажники, модельщики, токари и жестянщики. Фасоня, они расхваливали свои специальности и давали неудачникам обещания похлопотать за них. Кузнецы и литейщики вели себя солидней. Они никого не заманивали в свои цеха, а если новички к ним обращались за советом, гордо говорили:
— Наше дело тяжелое, мозгляк его не осилит.
На доске объявлений конторщица вывесила приказ:
«С 15 сентября сего года ученики второго года обучения идут на производственную практику в железнодорожные мастерские. В связи с этим изменить расписание: на теорию отводить два часа, на практику — шесть».
Началось ликование: наконец-то дадут настоящую работу!
Собираясь на производственную практику, ребята постриглись, надели новые спецовки и напустили на себя важность: говорили солидно, стараясь басить и меньше вертеться.