Да где ты, черт тебя возьми?!

Телефон переключается на голосовую почту, и я вполголоса бормочу проклятья. Дэниел способен довести меня до кипения за считаные секунды.

Я слышу в телефоне сигнал и начинаю диктовать свое сообщение.

– Тебя нет на месте, – говорю я ледяным тоном, сворачивая к своему кабинету. – И очень жаль, потому что через несколько минут у нас начнется торжественная церемония, о которой я тебе говорила, и я буду очень занята…

Мой голос начинает дрожать, но я стараюсь не поддаваться гневу. Я не хочу, чтобы Дэниел доставал меня так легко. Наплюй на него, Флисс, говорю я себе. Из-за чего тут волноваться? Развод – это процесс, и жизнь – процесс, и все мы – часть дао, цзен или чего-то такого, о чем было написано в толстых книгах (я прочла их штук двадцать, честное слово!), и у каждой на обложке слово «Развод» было начертано над изображением круга или дерева. Ну, неважно…

– В общем… – Я делаю глубокий вдох. – Мне хотелось бы, чтобы ты дал Ною прослушать эту запись. Спасибо.

Я ненадолго закрываю глаза и напоминаю себе, что сейчас я буду говорить не с Дэниелом. Я пытаюсь выбросить из памяти его отвратительное лицо. Я буду говорить совсем с другим человеком – со своим маленьким семилетним сыном, чье личико с недавних пор одно освещает мою жизнь. Именно благодаря ему мой мир остается исполненным смысла. Мысленно я представляю себе его взлохмаченный чубчик, его серые глаза, его школьные гольфы (один спустился до лодыжки). Должно быть, сейчас он сидит на детском диванчике в квартире Дэниела и пьет чай, прижимая к себе Мистера Обезьяна.

– Мой дорогой мальчик, – говорю я в телефон, – надеюсь, ты хорошо проводишь время с папочкой. Не скучай, скоро увидимся. Я постараюсь перезвонить попозже, но, быть может, я не смогу. На всякий случай желаю тебе спокойной ночи…

Я почти дошла до своего кабинета. Меня еще ждут дела – много дел, – но остановиться я не могу и продолжаю говорить, пока повторный сигнал не извещает меня о том, что запись закончена.

– Приятных сновидений, пока-пока!.. – успеваю сказать я.

– Пока-пока!.. – раздается из-за двери знакомый голосок, и я едва не падаю от неожиданности. Это еще что такое?! Может, я брежу? У меня галлюцинации? Или мой сын успел в последний момент взять трубку и ответить?..

Я внимательно смотрю на свой телефон, несколько раз стукаю его о ладонь, потом снова подношу к уху и прислушиваюсь.

– Алло? – осторожно говорю я.

– Алло-алло-алло! – несется из-за двери.

О боже!..

Я врываюсь в кабинет и вижу своего семилетнего сына, который преспокойно сидит в кресле для посетителей. В моем кресле расположился Мистер Обезьян.

– Мама! – радостно вопит Ной.

– Вау! – Я почти лишаюсь дара речи. – Ты здесь? Ной, сыночек, откуда ты взялся?! Я не ожидала… Э-э, Дэниел? – Я поворачиваюсь к своему бывшему мужу, который стоит у окна, лениво перебирая старые выпуски нашего журнала. – В чем дело? Я думала, Ной уже в постели. У тебя. Как мы и договаривались, – добавляю я с нажимом.

– Я не в постели! – сообщает Ной радостно. – Еще нет!

– Да, дорогой, я вижу, – говорю я. – Итак, Дэниел, в чем дело?.. – И я улыбаюсь ему, улыбаюсь во весь рот. Уже давно я открыла для себя эту закономерность: чем больше я улыбаюсь Дэниелу, тем сильнее мне хочется его зарезать или придушить.

Эти деструктивные эмоции, впрочем, не мешают мне внимательно всматриваться в его лицо, хотя Дэниел больше не имеет ко мне никакого отношения. Похоже, за последнее время мой бывший набрал пару-тройку фунтов. На нем новая рубашка в тонкую синюю полоску. Кроме того, он перестал пользоваться накладками, а напрасно – без них его волосы выглядят слишком редкими и тонкими. Впрочем, мне-то какое дело? Быть может, Труди так больше нравится.

– Дэниел?! – снова окликаю я его.

Он ничего не отвечает, только небрежно поводит плечами, словно все и так очевидно и слова не нужны. Насколько я помню, эта идиотская манера пожимать плечами тоже появилась у него недавно – раньше Дэниел ничего подобного не делал. Пока мы были женаты, он постоянно сутулился, но теперь плечи его расправились, а на запястье болтается новенький золотой браслет с затейливыми каббалистическими символами. Все мои упреки отлетают от него, как горох от стенки, а чувство юмора давно вытеснено сознанием собственной правоты. Он больше не шутит – он вещает.

Я смотрю на него и не верю, что когда-то мы были близки. Я не верю, что Ной – наш сын. Можно подумать – я каким-то образом очутилась в «Матрице», и когда проснусь, окажется, что все эти годы я провела в саркофаге с физиологическим раствором, подключенная к мощному компьютеру с помощью проводов и электродов.

– Дэниел?! – повторяю я в третий раз, не переставая улыбаться.

Он снова пожимает плечами, и мне хочется стукнуть его по башке чем-нибудь тяжелым.

– Кажется, мы договорились, что сегодня Ной ночует у тебя, – говорит он как ни в чем не бывало.

– Что-о?!! – Я смотрю на него во все глаза. – Да ничего подобного! Сегодня твоя очередь.

– Сегодня мне нужно срочно лететь во Франкфурт. Я же послал тебе письмо на электронную почту…

– Ничего ты не посылал!

– Нет, посылал.

– Нет, не посылал. Я ничего не получала.

Но он меня как будто не слышит:

– …И мы договорились, что я подвезу Ноя к тебе на работу.

Дэниел совершенно спокоен – спокоен, как умеет только он. Что касается меня, то я уже балансирую на грани самой настоящей истерики.