Бен, конечно, не фашист, и тем не менее…

Но едва ли не больше всего я стыжусь своей идеи с «Телепузиками». Это жестоко. По-настоящему жестоко. Ведь я отлично знаю, что Лотти терпеть не может эту передачу…

Я выкатываю свой чемодан в прихожую и ставлю рядом с чемоданом Ноя. Мой сын спит в своей комнате, обняв Мистера Обезьяна, и дышит спокойно и ровно – я убеждаюсь в этом, когда заглядываю к нему в комнату. Известие о предстоящей поездке Ной воспринял совершенно спокойно и тут же отправился укладывать свой небольшой чемоданчик. Единственный вопрос, который он задал, – это сколько пар трусиков ему взять. Когда-нибудь, думаю я с гордостью, мой сын будет править миром.

Потом я отправляюсь в ванную комнату и наполняю ванну. В воду я добавляю ароматическое средство, купленное в дьюти-фри. Моя ванная битком набита ароматическими солями, шампунями, кондиционерами и прочими косметическими средствами, которые, как я недавно осознала, я покупаю исключительно в аэропортах. Одежду я примеряю перед посадкой в самолет, а плачу за нее, когда возвращаюсь. На борт я поднимаюсь с косметическим набором фирмы «Кларанс» в руках, а копченых испанских сосисок и «Пармезана» в вакуумной упаковке у меня скопилось столько, что я могла бы целый год питаться исключительно ими. Ими и, конечно, шоколадом «Тоблерон»…

Тут я задумываюсь. Горячая ванна, шоколадка и бокал вина… А что, это было бы очень неплохо.

После непродолжительной борьбы с собой я отправляюсь на кухню, где в специальном отделении буфета хранятся наши с Ноем вкусняшки: шесть больших треугольных плиток «Тоблерона» и огромная коробка конфет «Ферреро Роше», также купленная в дьюти-фри. Каждую субботу я даю Ною по три конфеты. Кажется, он теперь считает, что их так и продают – по три штуки. Похоже, ему и в голову не приходит, что конфеты можно покупать – и есть – в куда больших количествах.

Что ж, на то они и вкусняшки.

Я как раз отламываю изрядный кусок шоколада, когда мой телефон начинает звонить. Я спешу ответить на вызов, полагая, что это Нико, однако, на дисплее высвечивается имя моей сестры.

Лотти?.. Я настолько потрясена, что роняю шоколад на пол. Сердце громко стучит, большой палец дрожит над телефонной клавиатурой, а глаза – я этого не вижу, но знаю наверняка – воровато бегают по сторонам. Я не хочу отвечать. Просто не могу!.. К счастью, пока я мешкаю, вызов переключается на голосовую почту. Со вздохом облегчения я кладу «Блэкберри» на полку буфета, но он тут же принимается звонить вновь.

Это опять Лотти, я чувствую это. Что ж, придется ответить, потому что в противном случае мне придется самой ей перезванивать, а это может оказаться еще тяжелее.

Я крепко зажмуриваю глаза и, задержав дыхание, вслепую жму на кнопку «Ответить».

– Это ты, Лотти? Мне казалось – раз у тебя медовый месяц, тебе должно быть не до меня, – я с ходу пытаюсь взять легкомысленный, шутливый тон, чтобы сестра ничего не заподозрила. – Или ты вспомнила, что забыла выключить утюг перед отъездом?

– Ф-ли-и-ис?!..

Мне не нужно много времени, чтобы проанализировать развязно-просительную интонацию и неуверенную артикуляцию согласных. Все ясно. Во-первых, моя сестрица здорово пьяна. Еще раз – во-первых, она вот-вот расплачется. Ну и, в-главных, Лотти даже не подозревает, что я замешана в каких-то направленных против нее интригах, иначе откуда бы взялся вопросительный знак в конце?

– Как дела? – интересуюсь я небрежно.

– Слушай, Флисс, я просто не знаю, что делать! – доносится в ответ самый настоящий крик души. – Бен совершенно пьян! В хлам, в дым, в дрова. Как мне его… пртр… протрезвить? Только поскорее! Может, ты знаешь какой-нибудь способ?

Способ я знаю. Это хороший, испытанный способ. Он включает в себя очень много крепкого кофе, кубики льда (отнюдь не для приема внутрь) и дезодорант поядренее, который необходимо впрыскивать пациенту непосредственно в ноздри, однако я не собираюсь делиться с Лотти своим рецептом. Не в этот раз.

– Господи! – бормочу я, талантливо изображая сочувствие. – Бедная ты моя, бедная… Даже не знаю, что тебе посоветовать. Попробуй дать ему кофе покрепче.

– Да он даже сидеть прямо не может! Бен выпил все эти дурацкие бесплатные коктейли, после чего мне пришлось буквально тащить его на себе в наш номер. Здесь он рухнул на кровать и не шевелится, а ведь это должна была быть наша первая брачная ночь!

– Господи помилуй! – притворно ахаю я. – Неужели вы даже не…?

– Нет, – мрачно отвечает Лотти. – Мы не успели.

Я не в силах сдержать вздох облегчения. Нет, я вполне доверяю мастерству и интуиции Нико, но эти молодожены – такие хитрые бестии! Лотти и Бен вполне могли потихоньку перепихнуться так, чтобы этого никто не заметил.

– Нам постоянно кто-то мешал! Кто-то или что-то, представляешь?.. – продолжает скорбно стенать Лотти. – А ведь ты сама рекомендовала мне этот отель, Флисс! Ты говорила, что он очень хороший, но на самом деле это просто какой-то кошмар! Знаешь, я даже собираюсь пожаловаться на плохое обслуживание! Я, может быть, даже буду писать в прессу! Это безобразие! Они… в общем, они испортили нам медовый месяц. Во-первых, они зачем-то установили в нашем номере две односпальные кровати, а потом заявили, что не могут их убрать! В результате я сейчас сижу на одной односпальной кровати, а на другой храпит Бен! – Голос Лотти поднимается до пронзительно-истерических высот. – Нет, ты представляешь?! Две односпальные кровати в номере для новобрачных!!!