«Я всю жизнь провел под его властью, – подумал Кай, – и он не простит меня за предательство, за то, что я посмел оставить его…»

– Я не ваш, – решительно сказал полукровка, стараясь говорить невозмутимо, и снова посмотрел на меч, непроизвольно сжав кулак.

Содзёбо вышел к свету, глядя в проход, ведущий в молитвенный зал храма.

– Но и не их, – произнес владыка тэнгу, обратив золотистый взор на Оиси, и зловеще добавил: – Вернувшись сюда, ты рискуешь жизнью ради людей, которые никогда не примут тебя за своего.

Не обращая внимания на упрек в голосе демона, Кай убежденно заявил:

– Это добрые люди. Их дело правое.

– Как скажешь, – небрежно бросил Содзёбо и снова взглянул на Оиси. – Что ж, мы их испытаем. Ты велел ему не обнажать меч, – сурово напомнил владыка тэнгу. – Если он коснется клинка, то умрет и сам, и своих спутников погубит.

Пусть самураи и не признавали Кая своим, но сейчас они были на хорошо знакомой ему земле – в царстве демонов. Самурайская гордыня не защитит их от кровопролития, если Оиси проиграет битву со страхом.

Каждый из них подвергнется испытанию в одиночку. Главное – выдержать и не поддаваться.

В молитвенном зале храма Оиси осторожно зашагал между рядами монахов, которые, казалось, по-прежнему не замечали присутствия постороннего. Он с опаской озирался, привлеченный соблазнительным блеском клинков. Усилием воли перевел взгляд на статую Фудо-мёо и мысленно обратился к Недвижимому защитнику, моля божество даровать ему решимость.

В воздухе разлилась загадочная напряженная дрожь, раздалось глухое, еле различимое гудение, словно пещеру переполняла таинственная сила. Чем дольше Оиси смотрел на изваяние Фудо-мёо, тем больше сливался воедино с гневной яростью божества. Неудержимое пламя сжигало все заблуждения и несло в мир справедливость…

Кай шевельнулся, провожая взглядом удаляющуюся фигуру Оиси.

– Неужели ради этого стоило уходить в мир людей? – спросил Содзёбо, окинув своего бывшего подопечного безжалостным взором. – Ради женщины, которая никогда не станет твоей?

Неожиданный вопрос застал полукровку врасплох. Кай поглядел в непроницаемые золотые глаза и, вспомнив Мику, уверенно ответил:

– Да.

Повелитель тэнгу презрительно улыбнулся.

– Я расскажу тебе о любви. Ночь любви привела тебя в этот мир. Ночь любви между английским моряком и крестьянской дочерью, проданной в квартал развлечений… – Содзёбо помолчал, оценивающе рассматривая Кая. – А вскоре любящая мать оставила рожденное ею чудовище в лесу… на верную смерть.

Кай широко раскрыл глаза. Вся его решимость исчезла. Его самое сокровенное желание – узнать, кто он и зачем пришел в этот мир, – открылось демону, безжалостно наносящему удар за ударом.

– А мы тебя нашли, – продолжил владыка тэнгу. В его голосе сквозили нотки утешения. – Мы приняли тебя как родного, многому научили… Но ты сбежал и отверг наши дары, – жестко закончил демон.

– Дары смерти, – с отвращением произнес Кай, сжав кулаки.

Неизвестно, по какой причине тэнгу решили спасти и воспитать подкидыша, но вряд ли ими двигали человеческие чувства. Содзёбо и прежде лгал Каю… наверняка лжет и сейчас. Неужели Кай попался в свою собственную западню?

Оиси, заслышав шум шагов, отвел зачарованный взгляд от ужасающего лика Фудо-мёо и увидел ронинов, входящих в подземный храм.

– Вы что здесь делаете? – разгневанно осведомился он.

Его соратники – и даже Тикара – осмелились нарушить его приказ.

«Проклятый мальчишка вечно ослушничает, не питает к отцу уважения!» – раздраженно подумал самурай.

– Пойдем отсюда! – сердито выкрикнул Ясуно, словно это Оиси не выполнил распоряжения.

– Не смейте… – Самурай предостерегающе воздел руку, стараясь успокоить ронинов и остановить их.

Его соратники ошеломленно уставились ему за спину, охваченные всепоглощающим ужасом.

Звук молитв умолк. Монахи подняли головы и разглядывали вошедших, будто коршуны, готовые наброситься на мышей.

Воцарилось жуткое молчание… Внезапно тэнгу задрожали, наполняя свои изможденные тела загадочной силой, которая пропитывала воздух пещеры.

Оиси встревоженно поглядел на ронинов. Ясуно потянулся к мечу.

– Не смей! – вскрикнул Оиси.

Ясуно обнажил клинок, и тела тэнгу будто взорвались. Призраки оборотней-ёкай вырвались из монашеских оболочек. С гневным шипением демоны сжали в когтях мечи и налетели на самураев.

Ронины выхватили клинки, выставили копья и дубинки – и встретили натиск тэнгу. Многие пускали в ход даже кулаки. Отчаянно сражаясь, самураи отразили первую волну атакующих демонов, но силы были неравны. На место поверженных или обезоруженных призраков становились новые, тесня ронинов от входа, отрезая им путь к бегству.

Оиси выкрикнул приказ сомкнуть ряды и отступить, но его не слышали. Охваченные жаром битвы и окруженные морем демонов воины продвигались все глубже в пещеру. Мечи, выбитые из когтей тэнгу, подплыли по воздуху к Оиси, будто умоляя схватить их и броситься на помощь соратникам.