Содзёбо, озаренный золотистым сиянием, ступил на Путь демонов, и Кай распахнул глаза, мгновенно перейдя в мир духов, лежащий в промежутках между временем и пространством. Мир смертных рассеялся, будто мираж. Владыка демонов в ярком сиянии своей ауры возник на краю пропасти и потянулся к рукояти меча.

Однако Кай опередил Содзёбо. Предугадав действия своего прежнего господина, он упал на спину, скользнул к клинку и вытянутой ногой изо всех сил толкнул кончик меча.

Подскочивший клинок вырвался из пальцев владыки тэнгу, взлетел вверх, лучом света отразившись в промежутках между мирами, и упал прямо в руку Кая, который мгновенно возник в мире людей и выхватил меч из воздуха. Пальцы полукровки сомкнулись на рукояти, и он обернулся, нацелив клинок на горло демона, в этот миг обретшего плоть в реальном мире.

В молитвенном зале храма Оиси увидел, как клинок тэнгу рассек воздух над головой сына. Левой рукой самурай высвободил ножны, опустил правую руку на рукоять меча и начал обнажать клинок…

Внезапно Тикара и демоны исчезли.

Оиси разжал пальцы, выпустив рукоять клинка, и огляделся. Нигде не было ни людей, ни каких-либо следов яростного сражения. Монахи-тэнгу по-прежнему невозмутимо сидели, вознося молитвы, словно бы ничего не случилось.

Страшная рана на предплечье исчезла вместе с бесчисленными порезами и следами ударов. Боли не ощущалось. Оиси со щелчком вложил клинок в ножны, закрепив его плотнее, и направился к выходу из пещеры. Внезапно руки его задрожали, дрожь охватила все тело, а прерывистое дыхание звучало, будто сдавленные всхлипы.

Содзёбо посмотрел на клинок, прижатый к своему горлу, потом перевел взгляд на руку и лицо Кая. Глаза противников встретились. В золотистом взоре демона не отражалось ни злобы, ни отвращения – ничего, кроме проблеска уважения.

Кай не знал, что выражает его собственное лицо, но был полон решимости принять любое отношение повелителя тэнгу. Во взгляде полукровки читался все тот же безмолвный вопрос.

Содзёбо еле заметно кивнул в знак согласия, и Кай опустил меч, который теперь по праву мог назвать своим.

– Если ты покинешь царство демонов, тебя ждет смерть, – вздохнул владыка тэнгу, слегка покачав головой. В его словах не было ни угрозы, ни лжи.

Кай посмотрел в загадочные золотистые глаза, в которых светилась только обреченность – ни следа корысти или обмана, – и решительно ответил:

– Я готов к этому.

Затем, уже на пути к выходу, навсегда покидая своего бывшего покровителя и господина, он прошептал:

– Едва я встретил ее, мой выбор стал ясен.

На пороге молитвенного зала храма его настиг ответный шепот, полный сожаления:

– Я знаю…

Оиси, в совершенном недоумении разглядывая свои руки, услыхал направляющиеся к нему шаги. Из тени изваяния Фудо-мёо появился полукровка, сжимая великолепный меч. Кай двигался медленно, словно потерпел поражение, а не одержал победу в битве со своим бывшим господином. Казалось, клинок в его руках тяжелее скалы.

Самурай поглядел на Кая с тем же недоумением, с которым только что разглядывал свои руки. Перед глазами все еще стоял кровавый кошмар пережитого сражения… словно бы пережитого сражения…

Кай остановился перед самураем, заметил странное выражение его лица и дрожь, пробегающую по телу.

– Что ты видел? – спросил полукровка.

Оиси потупился, тяжело сглотнул и чуть слышно ответил:

– Моих соратников.

Кай поглядел в покрасневшие глаза самурая и уважительно склонил голову. Оиси понял, что полукровка начал ему доверять. Кай отвел взгляд и обвел своей катаной молитвенный зал.

– Забирай мечи, – произнес он.

Самурай огляделся. Посреди пещеры, там, где он совсем недавно видел поверженных товарищей по оружию, высилась груда сверкающих клинков. А прямо перед ним, поблескивая в свете факелов, лежал еще один меч. Кай поднял его и вложил в руку Оиси.

Ронины прошли бамбуковой рощей к месту, где оставили стреноженных лошадей. За поясом у каждого ножны с катаной, сотворенной оружейными мастерами-тэнгу. В мире не было мечей, способных устоять перед клинками из стали, заговоренной демонами.

Оиси шел рядом с сыном. Тикара с видимым облегчением воспринял возвращение отца из храма демонов с волшебным клинком, сверкающим, как пламя. Оиси с трудом сдержал радость, увидев сына невредимым, – если бы самурай не внял предупреждению Кая, все его спутники погибли бы.

Сын не мог удержаться от любопытных взглядов и наконец решился нарушить затянувшееся молчание:

– Что там произошло, отец?

Оиси захлестнула волна отцовской гордости и любви к сыну: захотелось обнять его, словно ребенка, защитить от беды. Однако сейчас делать этого не стоило, чтобы не смущать Тикару. Самурай покачал головой и с улыбкой произнес: