— А еще что там есть? — спросил Волчонок.

Дядюшка-волк хмыкнул:

— Все-таки что-то ты умеешь. Мои уроки сказываются. Любой другой… В общем время на тебя не было потрачено зря.

— Ответь лучше.

— Есть там и второй запах. И третий. А под ними медленно ползет еще один, состоящий из множества оттенков. И вот он мне не очень нравится, ибо вполне может быть запахом оружия.

— Оружия? Какого?

— Не знаю, — ответил дядюшка-волк. — Только оно запросто может быть оружием. Запах такой. Резкий и в нужной степени кисловатый. Точь-в-точь так пахло разломанное, уничтоженное оружие в одной из заброшенных лабораторий на острове безуспешных попыток. Оно вообще на оружие не было похоже, но мне сказали, что в свое время оно могло натворить много бед. В общем, было гораздо хуже автомата.

— Но ведь эта штука упала с неба. Вдруг у них, там, оружие пахнет как совершенно мирная вещь?

— Запахи — везде запахи, — послышалось в ответ. — Они не меняются. Из чего состоит вещь, тем она и пахнет. И есть еще нечто…

— Нечто?

— Не знаю. Я тебе этого не объяснял, поскольку думал, что ты не поймешь, но у каждой вещи есть еще один запах, вам, людям, недоступный. Запах ее сущности.

— Это как?

— Ее личный запах, запах того, чем она на самом деле является. Каждый негодяй пахнет именно негодяем. Не только, например, кожей, табаком, запахом тех мест, в которых он сегодня побывал, тех людей, с которыми сегодня встречался, но еще и своей сущностью, тем, что он негодяй. Понимаешь?

— И вещи…

— Все вещи тоже имеют свою сущность. Еда пахнет именно едой, дерево именно деревом, в каком бы виде оно ни было, оружие имеет основной запах оружия. Ну и так далее… В общем, пошли дальше. Осталось немного. Думаю, ты скоро убедишься, что я прав.

— Я и так тебе верю, — пробурчал Антон.

Он и в самом деле верил.

Теперь, став взрослым, он осознавал то, о чем в детстве лишь смутно догадывался. К примеру; что воспитавшие его йеху, благодаря сделанным в далеком прошлом генетическим преобразованиям, приобрели человеческий разум, но в то же время и не очень далеко отошли от животных. Может, так и было задумано теми, древними учеными?

Животные, наделенные разумом человека, но не утратившие многие способности, о которых обычный человек может только догадываться? Реакцию, живучесть, умение приспосабливаться, способность как-то по-иному видеть окружающий мир, и, наконец, — обоняние. Оказывается, они знают о запахах нечто такое, о чем люди даже не имеют представления.

А Дядюшка-волк уже уходил. Он уверенно шагал к упавшему с неба «дереву», и Антон невольно ускорил шаг, чтобы догнать своего напарника.

Нет, не отстанет он от него и не даст ни малейшего повода думать, что прячется за его спину. Догонит и пойдет рядом.

Догнал и пошел.

А Дядюшка-волк, конечно, это заметил и усмехнулся. Похоже, его это забавляло.

Ну и ладно. Имеет право, как наставник. Позволь себе нечто подобное кто-то другой…

Небесное «дерево» лежало недалеко от той самой башни-факела, с которой они увидели разведчиков-преследователей.

Лежало?

Подойдя поближе и приглядевшись к нему, Антон понял, что оно на самом деле и не лежит вовсе. А то, что он принял за корни, конечно, ими не являлось. Эти «корни» к слову сказать, в данный момент уже успели удлиниться, расшириться и, выгнувшись наподобие зонтика, закрыли выход из «дерева» от солнца. При этом то, что казалось покрытыми листьями ветками, что было «кроной», теперь успело съежиться и увяло, почти исчезло.

Что это было на самом деле? Может быть, нечто вроде парашюта, с помощью которого падающее «дерево» пыталось затормозить в атмосфере?

Любопытно…

— Подойдем поближе? — спросил Антон.

— Пусть будет так, — согласился Дядюшка-волк. — Все равно, если из этой штуки полезут небожители, с ними придется знакомиться.

— Зачем?

— Я тебе уже объяснял. Это уникальный шанс чем-нибудь у них прибарахлиться.

Теперь уже усмехнулся Антон.

А какие еще соображения могли стимулировать Дядюшкино любопытство? Впрочем, что в этом плохого? Выживание на Земле, такой, какой она стала, самое благое и правильное дело. Никто за это не осудит. Выживание любыми способами, при малейшей возможности.

— Когда они выйдут, эти небожители? — спросил он, внимательно разглядывая вход в «дерево».

— Выйдут, — заверил его Дядюшка-волк. — Не будут же они сидеть внутри этой штуки вечно. Увидят, что возле нее кто-то шастает, посмотрят на нас и выйдут познакомиться. Я бы, кстати, обратил внимание на другое.

— На что?

— Вон там, справа от основного «ствола», видишь? Очень любопытная штука. Вырост какой-то? Или это «дерево» так размножается?

В самом деле, штука, на которую указал Дядюшка-волк, относилась к разряду занятных. Она походила на большой цветочный бутон, появившийся посреди куста, ветки которого были густо усеяны странно изогнутыми колючками. Может, эти выросты колючками и вовсе не являлись?

Впрочем, сейчас это не имело большого значения. Главное было в бутоне. Он рос прямо на глазах, вытягивался, становился шире, поднимался выше. Словно был резиновым шариком, который поспешно надувал некто невидимый.