Не мог он о них так думать, не мог. Слишком долго он прожил в этом мире, слишком много они для него значили, слишком он привык о них заботиться.

Гарг улыбнулся.

Вот именно. Привычка. Эти люди, конечно, были ярмом на его шее, но ярмом привычным. И если их убрать…

Ну нет, одернул он себя, вот на такую приманку он не клюнет. Позаботиться об игрушках, которыми он от скуки играл, это он сделает. А вот остаться с ними, стать навечно кукольным королем… Нет, шалишь.

Что там следующее?

Город любителей глупых шуток? Тут все просто. Надо лишь обеспечить приток желающих эти шутки слушать. Сделать так, чтобы он не иссякал, позаботиться, чтобы типажи в нем менялись.

Далее…

Поселение бывших президентов самых разных стран. С ними придется повозиться, но работа будет не очень сложная. Лагерь фанатов группы «Белка, стрелка и корень», требующий закачки всего объема, напетого этой группой. Запросто. Пусть подавятся. Стойбище племени «Чин-чин-гук, большая печень», все свободное время тратящего на уничтожение ненавистной им огненной воды. Тут тоже все просто. Парочка неуничтожаемых самогонных аппаратов и отдельная программа, убирающая последствия перепоя. Город профи-убийц, город, в котором ради развлечения каждый охотится за каждым. И еще… и еще…

Экспедиция.

Он специально оставил ее напоследок, поскольку она являлась его самым любимым объектом наблюдения в последнее время. И выложился ради нее по полной программе. Четыре континента, населенные самыми причудливыми созданиями, от обычных единорогов до крохотных, стреляющих мыльными пузырями дракончиков, порождающих детей, которые вырастают в стометровых чудовищ, чтобы дать жизнь следующему поколению любителей мыльных пузырей.

А еще он приготовил для них острова и целые архипелаги, населенные не менее причудливо, чем материки. И прибрежные воды, и проливы, реки и озера, горы и пещеры. Все это было устроено и заполнено всякой живностью, не говоря уже о растительности. Многие километры территории были оснащены всеми этими объектами вручную. Кроме того, он позаботился о сложной, кровавой и загадочной истории живших на этих континентах примитивных племен, которые так приятно открывать, покорять, а потом и угнетать.

В общем, экспедицию он обслужил по классу «люкс». И, сделав это, почувствовал удовлетворение, да такое, что сказал вслух: «Хорошо, просто замечательно!»

Вот теперь совесть его была чиста, вот теперь он мог смело уйти. Да и время для этого подошло.

Взглянув на экраны слежения, он убедился, что его расчет верен. Корабли преследователей вошли в Месиво и уверенно продвигались по его фарватеру, явно намереваясь кинуться в погоню за белым кораблем.

Что ж, время отдавать кое-какие долги пришло. Ну а заодно и время обрести свободу.

Свирепые горбоносые лица, в руках оружие, а на заднем фоне пушки и паруса. Теперь к ним добавилось еще одно, причем живое, ненарисованное, но в остальном ничем не отличающееся от тех. Лицо командира абордажников.

— Командор, ваши воины недовольны!

Морган свирепо оскалился.

Попробовали бы они быть довольными. Идиотов на службу он не набирал, и, значит, они должны, просто обязаны быть недовольны.

— Все команды?

— За исключением «румын».

Морган фыркнул.

Ну да, «румыны», они самые. То, что они не выказали недовольства, — тоже в норме. Какой смысл тратить слова, если надо действовать?

— Получается, сейчас «румыны» готовятся к бунту, — сказал он. — Полным ходом.

— Возможно, — согласился командир абордажников.

Он был очень рассудителен, старался учесть все мелочи, благодаря чему и попал на свое место. Командир, у которого потери живой силы сведены к минимуму, который обожаем всеми и при любом голосовании получает наибольшее число голосов.

— Когда они его начнут, вот вопрос?

— Как только представится удобный случай.

— Это понятно. Меня интересует другое. До того, как мы войдем в Месиво, или после?

— Какой смысл бунтовать против того, что уже стало фактом?

— Ты прав, — согласился Морган. — Значит, учитывая, что мы рядом с Месивом, они могут начать бунт в любое время.

— Я бы это предположил с большой долей вероятности.

— Что предлагаешь? Их судно можно взять в коробочку двумя-тремя другими кораблями и, расстреляв из пушек, пустить мерзавцев на дно.

Командир абордажников осмелился напомнить:

— Это наша лучшая абордажная команда.

Морган вздохнул.

На его предшественника, того, который стал губернатором Ямайки, подобные соображения наверняка не оказали бы ни малейшего действия. Впрочем, в его времена с командой обращались по-другому. Более жестко, более деспотично. Да попробуй он протянуть какого-нибудь, пусть даже самого опущенного члена команды под килем… Ладно, кажется, он опять отвлекся.

Итак, «румыны».