Сумеет ли он это проделать, не отключив его от компа? А ведь еще надо ему позволить справить кое-какие надобности, да и просто прогуляться, размяться.

И вот эту-то оказию надо использовать для того, чтобы вырваться на свободу. Пока еще процедура охраны рабов не отработана. Да и как охранник этот Гарг наверняка не на высоте. С течением времени он, конечно, обзаведется слугами, и среди них будут профи-тюремщики, у которых не больно-то забалуешь. Но пока этого не случилось, он, Морган, должен использовать любую возможность. А уж она, конечно, представится.

Возможности представляются всегда. Надо только уметь их видеть и использовать.

Оторвавшись от разглядывания карты, Морган размашисто зашагал по каюте, туда и обратно, от стены к стене.

Ему очень не хватало любимых портретов.

Впрочем, они никуда не денутся. Там, в реальном мире, прошло совсем немного времени. Кто мешает ему, выбравшись на волю, попытаться договориться с оставшимися преследователями? Их корабли находятся в центре Месива, и они должны понимать, что без его разрешения уплыть не удастся. А тут возможны разные варианты…

Или пока эта рыбка для него слишком велика?

Стоп, а вот это будет видно, когда он освободится.

Свобода! Ему сейчас нужна только свобода. И он ее получит. Это так же неизбежно, как восход солнца. А потом… он еще пройдется по палубе флагманского судна и не в виртуале, а в реальном мире. И его любимые портреты все так же будут висеть в командорской каюте.

Белый корабль уже было не догнать. Да и стоило ли это делать? Что он выиграет, даже получи такую возможность?

Нет, сейчас ему следовало позаботиться о себе самом. Сейчас начиналось его одиночное плавание. И для начала надо было позаботиться о судне.

О его личном, Дядюшки-волка, судне.

Как выяснилось, забрав принадлежавшее ящерам оружие и снаряжение, все остальное дроки свалили в большую кучу. И это сэкономило Дядюшке-волку время. Ему не пришлось шляться по всему острову, выискивая необходимое снаряжение.

Отобрав кое-какие вещички, которые ему явно могли понадобиться в будущем, пополнив запас патронов для снайперки и автомата, он отыскал в куче еще и увесистый абордажный топор.

Срубив им парочку пробковых пальм, Дядюшка-волк стал сооружать плот. Работа двигалась споро, поскольку уж чего-чего, но плотов за свою жизнь Дядюшке пришлось соорудить немало.

Обтесывая клин, который должен был скрепить одно бревно с другим, йеху подумал, что все, баста, более он не будет никого ничему учить. Последний его, самый удачный, ученик ушел в самостоятельную жизнь. Других пока не предвидится. Да и будут ли они так хороши? А если нет, то какой смысл ими заниматься?

Додумавшись до этой мысли, Дядюшка-волк отложил деревяшку в сторону и ничком лег на песок.

Забавная была мысль. И самое главное, она ему сейчас нравилась. Никогда у него подобные мысли не вызывали удовольствия. А вот эта — вызвала.

Не означает ли это окончание одного периода его жизни и начало другого?

Осторожно высунув язык, Дядюшка-волк облизал им подбородок и ощутил прилив странной, почти беспричинной радости от того, что может это сделать, не заботясь, что данную манипуляцию увидит ученик. Просто сделать то, что хочется, поскольку никто за тобой не следит, чтобы взять с тебя пример, и ты ни за кого не отвечаешь, потому что живешь лишь для себя.

Время свободы.

Вот именно, лично для него наступило время свободы. Очень недолгое, поскольку у него за спиной уже стоит старость. И почему бы прямо сейчас не попытаться получить от жизни все, ранее не полученное?

Дядюшка-волк ухмыльнулся. Во всю пасть, так чтобы показать во всей красе свои клыки, уже желтоватые, но еще крепкие, способные запросто разгрызть любую кость.

Это ловушка, которую ему поставила жизнь и которую он до сих пор старательно избегал. Может, настало время попасться? Есть ловушки, встреча с которыми нежелательна, но, если в них ни разу не попасть, будет гораздо хуже.

Волчонок.

Он подумал, что вот этого, последнего ученика ему будет не хватать больше всех. И не потому, что память о нем еще свежа, не потому, что он последний и самый удачный. Нет, что-то было в этом юном человеке, отличающее его ото всех других.

Некая метка, оставленная судьбой, которую он, как и положено настоящему, а не самозваному наставнику, вовремя разглядел. Метка, означающая, что вот именно этому человеку предстоят не только долгие путешествия, не только многие приключения, но еще и необычная, значительная судьба.