При этом он завинтил последние винты на замке. Оглядел подоконник и спросил:

— А где от него ложе?

Ложе от пистоля дон Саншо после осмотра оставил на столе, и оно, так получилось, укрылось под сдвинутой скатертью.

— Вот оно, — откинул я край скатерти.

— Ничего не понимаю, ваше высочество, — мастер озадаченно поднялся с колен, на которых он стоял у подоконника и, подойдя к столу, взял в руки восточную диковинку от укуренного ювелира. — Так не должно быть. Эти продавшие Бога венецианские торгаши стали продавать пистоли туркам?

— Почему сразу «продавать»? — возразил я. — Возможно, это трофей.

— Нет, ваше высочество, это не переделка, это родное ложе к этому пистолю.

— Вам виднее. Вы — мастер, — ушел я от ответа на вопрос, который мог бы оказаться щекотливым.

— Сами посудите, ваше высочество, — мэтр никак не хотел слезать с любимого конька, — в трофеях редко бывают родные пулелейки. Продавался не пистоль целиком, что запрещено, но отдельно замок с ключом и отдельно ствол с пулелейкой. Но тут заранее сделано так, чтобы они подходили друг к другу, с минимальной притиркой, хотя и сработаны в разных местах.

— И как ты себе представляешь такую торговую операцию?

— Сначала закупили замки в Италии или сделали в Венеции. Потом переправили в Рогузу, где к ним изготовили стволы, но поставили туркам все по отдельности. Там же, на Балканах.

— Почему именно в Рогузу? — Мне стали интересны его рассуждения.

И, кстати, почему у такого образованного отца дочь такая «курица»? Вон рядом стоит, глазами лупает, ничего не понимая. Красивые, однако, глаза.

— Потому что так куют и сверлят стволы только мастерские д о ма Толе, ваше высочество. И потому что Рогуза ближе всего к туркам. Все. Готово.

Вбив последний пин в ложу и надев последнее кольцо, мастер с поклоном передал мне пистолет.

Повертев в руке оружие, я положил его обратно на подоконник.

— Теперь, мэтр, можете показать мне то, что вы хотели.

Мастер поднял с пола кожаную сумку, развязал ее горловину и вынул оттуда большую полированную воском коробку из можжевельника, оббитую по углам начищенными медными уголками. Запиралась эта коробка на простой плоский крюк сбоку.

— Что это?

— Это то, за что я попал в долговую кабалу к португальскому ордену Сантьяго.

— Им не понравилась полировка?

— Нет, ваше высочество, им не понравилось то, что внутри.

— А что там внутри?

— Морской хронометр.

Дорогая редакция, я худею, дайте два. Это то, что мне нужно для моих далеко идущих планов.

— Хронометр? И чем отличается от часов? — на всякий случай спросил я мастера, а то вдруг мы понимаем под одним термином совсем разные вещи.

— А вот этим, ваше высочество. — Мастер открыл крышку коробки и…

И моя тушка стала охудевать в два раза быстрее.

Внутри находились большие корабельные часы в позолоченном корпусе. Почти такие же, как и в мое время. Качающийся корпус на карданной сцепке, гасящей излишние волновые колебания. Циферблат, разделенный на двадцать четыре часа. Стрелка была всего одна, надежно и неподвижно закрепленная, как здесь и принято. Вращается сам циферблат, разделенный с точностью до минуты. Ну и где тут хронометр, который от нормальных часов долгое время отличался только повышенной точностью хода и наличием СЕКУНДНОЙ стрелки?

— А куда вы убрали маятник? — включил я дурака.

— Тут нет никакого маятника, ваше высочество, совсем.

— Интересно, интересно…

— В качестве внешней силы спускового механизма, которая приводит в движение шестеренки самого часового механизма, здесь стоит кольцевая пружина, совмещенная со свободно двигающимся якорем. Именно постоянное волнение на водах заставляет этот якорь совершать по кругу возвратно-поступательные движения и постоянно немного подзаводить пружину. Немного, но достаточно для того, чтобы пружине хватало упругости равномерно спускать храповик. И конечно же главный секрет — в особом способе нарезания зубьев шестерен. Так сказать, тайна изобретателя. Уже через час нахождения на корабле они начинают точно ходить. И не имеют большой погрешности, которая бы сказалась на навигационных исчислениях. Я специально баркас купил для испытаний.

— И почему заказчик от них отказался? Я пока вижу недостаток только в двадцатичетырехчасовом циферблате. Если поставить сюда еще и минутную стрелку, то она будет один оборот проходить не за одну, а за две минуты, что совсем неудобно для наблюдения. Двенадцатичасовой циферблат был бы предпочтительнее. Потому как тогда и секундную стрелку можно было бы на нем нормально устроить. Не так ли, мэтр?

По виду мэтра можно было понять, что двадцатичетырехчасовой циферблат был его любимым детищем. А я как слон наступаю на его любимые мозоли.