Шрифт:
Иван разжал пальцы.
– Ограбили? – Паренек уселся рядом. – Бывает, – философски изрек он. – Меня Арчибальдом зовут.
– Отстань.
– Все так плохо?
– Тебе какое дело?
– Да, в общем-то, никакого, – обиделся Арчибальд. – Это твой флай вчера вечером к старому ресторану подкатил? – В нотках голоса прозвучало сочувствие. – Видел, как тебя к старику волокли. Его дочка та еще стерва.
– Знаешь где их найти? – едва шевеля разбитыми губами, спросил Иван.
– Не-а. Они тут редко появляются. Местные говорят, их логово вообще в «Европе». Слышал о таком мегаполисе?
– Угу…
– Рэм как-то проболтался, говорит, они в тоннелях магниторельса, на станции «Дувр» ошиваются. А сюда редко приезжают, по делу, – повторил он. – А тебя-то как зовут?
– Иван… Ты чего ко мне привязался?..
– Ну так просто. Я за сервом вообще-то охотился. Гляжу, кто-то шевелится. Вот и зашел посмотреть.
– Посмотрел?
– Слушай, ты пока посиди тут. – Арчибальд совершенно не обращал внимания на слабые попытки Ивана прогнать его. – За аптечкой сгоняю. Автоматическая, – похвастался он. – В ней еще девять процентов ресурса осталось.
– Как хочешь, – равнодушно ответил Стожаров. Он больше не верил никому. Не хотел никого видеть или слушать. Не нуждался в помощи.
Арчибальд оказался неплохим парнем. Он страдал только одним недостатком – излишней болтливостью и неуемным любопытством.
После применения автоматической аптечки первой помощи Ивану стало хуже. Он впал в полузабытье, поднялся жар. Сломанные ребра болели. Его постоянно лихорадило, временами он судорожно закашливался, отхаркиваясь кровью.
В редкие минуты прояснения рассудка он видел подле себя худощавого парнишку с землистым лицом. С трудом припоминал его имя.
Арчибальд кормил Ивана безвкусной пастой, поил водой, отдающей железистым привкусом, притащил откуда-то еще одну аптечку.
– Почему ты мне помогаешь? – Говорить было трудно, молчать – невыносимо. Запоздалое раскаяние в совершенных поступках жгло изнутри.
– Ну, а кто тебе поможет? – Арчибальд рассуждал с непонятной Ивану простотой, словно вырос в каком-то другом мире или измерении. – Одному скучно, а вдвоем веселее. Поправишься, будем вместе на сервов охотиться, так сподручнее.
– Я не стану.
– Да ладно. Человек такая тварь – ко всему привыкает. И ты привыкнешь. Здесь вообще-то неплохо. Ну уж всяк лучше, чем наверху.
– Тебе-то откуда знать?
– Жил там. В инмоде. У меня и имплант есть. Только чип аннулирован. Я сбежал. Ну, а ты зачем сюда прикатил? Расскажешь?
Иван поначалу отмалчивался, а затем незаметно, слово за словом, выложил Арчибальду свою историю.
– Зря ты так с родными, – осуждающе произнес Арчибальд. – Жалко их. А я вот своих родителей не помню.
– Помоги встать. – Иван протянул руку.
– Ну, попробуй.
Стожаров с трудом поднялся на ноги. Кризис, похоже, миновал. Дышал он неглубоко, с опаской, ребра побаливали, но уже не так сильно.
Цепляясь за выступы руин, он выбрался из узкого лаза.
Сумеречная панорама технического уровня ввергла его в тоску. Арчибальд же, наоборот, широко улыбался.
– А много задолжал? – неожиданно спросил он.
– Двести пятьдесят тысяч, – ответил Иван машинально.
– А личный чип работает? – допытывался Арчибальд.
– Угу. – Иван с тоской наблюдал, как над комплексом утилизации отходов разгорается пульсирующее зарево.
– Ну так продайся корпам! [4]
– В смысле? – не понял Стожаров.
– Корпам люди нужны. Для опытов. Они там устройства всякие испытывают. Технологии.
– И как это сделать? – недоверчиво переспросил Иван. – Мне до срока уплаты долга дня два осталось. – Он сник. – Нет, не вариант.
– Вариант, еще какой!
– Да объясни же нормально!
4
Корп – сленговое название любого сотрудника корпорации.
– Наверху есть вербовочные пункты. Я, когда жил в инмоде, постоянно предложения получал. Ну, завербоваться к ним.
– Так что ж не пошел?
– А зачем? Я ведь собирался сбежать. Мне их деньги не нужны.
– Предлагают много?
– Много, если в «Крионику» обратиться, – уверенно ответил Арчибальд. – Мне сто тысяч обещали за десятилетний контракт. Только зачем? Тут здорово, живу, как хочу, и денег не надо. А тебе в самый раз.
– И где этот вербовочный пункт? – Впервые за последние дни в душе Ивана затеплилась слабая надежда. Он весь извелся запоздалым раскаянием. Еще немного, и оно перегорит. Он чувствовал, что не сможет ничего поделать. Будет жить дальше, станет таким, как Арчибальд, – серой землистой тенью, обитающей в промышленной зоне мегаполиса.