«А кого же ты ожидал увидеть? – Заданный себе вопрос вырвал рассудок из оцепенения. – Энергичного молодого ученого? Преуспевающего бизнесмена? Или младший брат в точности повторил предначертанный тебе путь? Поработать монстром? Да не проблема! За ваши деньги – любой каприз!..» – Мысли душили.

«Я ведь даже не поговорил с ним!» – Стожаров резкими неумелыми движениями смахнул непроизвольные слезы и снова ушел в Слой.

Антон явно пренебрегал всеми обязательными при жизни в инмоде процедурами. Ленился? Но почему он так грязен, не мыт? Снимая показания с датчиков, Иван физически ощутил смрад, исходящий от брата.

– Антошка! – Манипулируя аппаратурой, он сформировал в тесном пространстве свой аватар, попутно заметив встроенные в программное обеспечение инмода «левые» модули, вспомнил, как сам мечтал обзавестись такими, чтобы отсечь «семейные коннекты», не напрягаться на тренажерах, жить, как придется, как заблагорассудится.

– Р-р-ррр, – раздалось в ответ.

– Антошка, посмотри на меня! Это я! Иван! Ты меня помнишь? Узнаешь?!

Мутный, не несущий явного осмысленного выражения взгляд с трудом сфокусировался на образе Стожарова. Губа Антона вздернулась, он оскалился, обнажая зубы.

– Антон, прошу, очнись! Выйди из роли! Умоляю тебя!

Брат отреагировал, но по-своему. Скрючив пальцы, словно на них действительно росли десятисантиметровые когти, он с жуткой, уродующей черты гримасой подался вперед, полоснул рукой по голографическому изображению, а когда оно не исчезло, впал в ярость.

– Антошка!

В ответ последовала новая серия ударов, сопровождаемая нечленораздельными звуками.

Антон не играл роль. Он ощущал себя компьютерным монстром. Слой и инмод полностью переродили его психику, воздействуя незаметно, исподволь, шаг за шагом, на протяжении многих лет.

Он больше не разграничивал реальности, не осознавал себя человеком, его рассудок постоянно обитал в пространстве мрачной сырой пещеры.

Почему никто не забил тревогу?

Ответ горек, но очевиден.

Хозяевам виртуальной реальности постоянный монстр только на руку. Остальным же нет дела. Каждый в своем индивидуальном модуле. Каждый сам за себя. В своих грезах. Ладно бы нормально работала автоматика инмода, но и она изуродована «облегчающими жизнь» апгрейдами!

В течение часа Иван не прекращал тщетных попыток достучаться до помутившегося рассудка Антона, а когда пришло время обеда и в приемный лоток выкатилась продолговатая упаковка с пищевой пастой, он понял – все бесполезно. Брат разорвал обертку и принялся жадно пожирать подачку, роняя слюни.

Обстановка гостиничного номера двоилась перед глазами.

Напряжение прямого нейросенсорного контакта звенело болью.

Иван сидел неподвижно, закрыв лицо руками.

Родителей больше нет. Антон превратился в чудовище.

Он с трудом встал, налил себе воды. Образ Софьи искажался в мыслях. Ему стало страшно. Страшно, что она…

«Да что я могу о ней знать? Как Антошка и Софья пережили смерть родителей? Поодиночке? Замкнувшись в себе? Почему я живу в Антарктическом мегагороде, а она в мегаполисе «Европа»?»

Ответ Иван получил, внимательно просмотрев данные по катастрофе, унесшей жизни родителей. Оказывается, авария произошла на отрезке магнитопровода, входящего в транспортную сеть «Европы». Видимо, Антошка отделался незначительными травмами, а Софью пришлось госпитализировать. После долгих лет в инмоде она не смогла нормально адаптироваться к реальной жизни и по выздоровлении, предоставленная сама себе, быстро скатилась на дно.

Как ее найти? Иван вызвал файл, загруженный в кибстек. Регистрация в капсульном блоке устарела. Данные не обновлялись уже два года. Жива ли сестра? Где же мне теперь ее искать? На «дне» многомиллиардного города? Задача не из легких. Обращаться за помощью к властям нельзя. Остается лишь метка импланта – ее обязательно должны фиксировать датчики городских служб! Выход только один: действовать через Сеть, иначе потрачу годы на поиски, потеряю контакт с Антоном, не смогу ничем ему помочь.

Он все же попытался успокоиться, взвесить риск. Если попаду в лапы корпам, будет совсем плохо, думал он.

На самом деле усовершенствования импланта, произведенные Тимошиным, открывали для Ивана сотни дверей. Он не собирался причинять кому-либо вред, а мелкие сетевые правонарушения никто и не распознает, ведь технологии прямого нейросенсорного контакта официально не существует. О ней знают лишь несколько человек из высшей корпоративной иерархии, да и те не владеют нюансами, в лучшем случае осведомлены об исследованиях в общих чертах. Остальные – те, кто непосредственно работал с технологией, – погибли.

Над окраиной «Европы» стелился ядовитый промышленный туман. Мельчайшие капельки токсичных веществ конденсировались в облака, клубящиеся у самой земли.

Очертания постепенно сходящего на нет мегаполиса терялись во мгле.

Физически Иван Стожаров по-прежнему находился в гостиничном номере, но его рассудок благодаря прямому соединению с кибернетическими системами совершил стремительное перемещение по Сети.

В едином информационном пространстве планеты работали миллионы чиновников. Оказывается, урезанные версии мнемонических интерфейсов уже вошли в повседневную жизнь. Сориентировавшись в происходящем, Стожаров мысленно проник в муниципальный портал интересующего его мегаквартала «Европы», произвел поиск по базам данных и, получив необходимую информацию, ускользнул в один из локальных сегментов системы слежения.