Слезы лились из глаз и капали на пепел. Ярость, гнев, ужас, страх. Я боюсь. Мне больно от предательства, больно всему телу.

Странно: живучесть растет, а я ведь достиг естественного предела. Если не буду постоянно лечиться, умру за три секунды. И где я?

Мысли о росте живучести отвлекли меня от душевных терзаний. Малое исцеление! Малое исцеление! Я был на полях пепла, вокруг разлиты озера и реки лавы, местами росли растения и даже деревья. Мини-карта!

– Ну, ничего себе за книжечкой сходил, - хотелось и плакать, и смеяться. Здесь нет людей.... Здесь не будет людей. То, чего я и хотел, - ха-ха-ха-ха........., - это был смех сквозь слезы.

Элиза ожидала Анжи в созданном виртуальном пространстве. Однако прибытие оказалось...неожиданным. Анжи после переноса в пространство был в состоянии истерики. Он плакал и одновременно смеялся, свернувшись на полу в позе эмбриона. Сейчас он беспомощен, но попытка взаимодействия может быть встречена открытой агрессией.

Пространство создавалось Элизой в виде ее комнаты в далеком детстве. Это располагало пациентов к общению в комфортной для них обстановке. Вокруг были цветы и мягкие игрушки. Сейчас необходимо привлечь внимание Анжи к себе, и пианино родителей подходило для этого идеально.

Сев за рояль, начала играть мелодию по настроению, мальчику нужна была спокойная расслабленная обстановка, но его реакция снова оказалась неожиданной.

– Я презираю вас, женщин, презираю всем своим существом, - теперь мальчик стоял и гневно смотрел на нее,- слабые, глупые, хитрые, жестокие, беспощадные, готовые предать ради достижения цели. Я никогда не буду с вами сотрудничать, дружить, любить. Я презираю вас.

– Я думаю, произошло досадное недоразумение, - но продолжить я не успела, мальчик уже отключил звук и начал процедуру выхода из виртуального пространства.

Мальчишка! Сказал гадость и бежать! Ну ничего, пространство создаю я и, как врач, имею право устанавливать ограничения на выход до двух часов в сутки и не более тридцати часов в месяц. Однако, тот факт, что мальчик пошел на контакт, уже радует.

При повторном вызове Анжи сразу отключил звук и сел лицом в угол. Все два часа он ни на что не реагировал. Здесь нет чувства усталости. Значит, сидит в сети через интерфейс капсулы. Только после этой догадаки, Элиза отключила доступ в инфосеть. Оказывается, кто-то наблюдал за нами, видимо, опять Ваалси со своими интригами. Анжи не стал реагировать на отключение инфосети. Было время поразмышлять, мальчик попал сюда в состоянии истерики прямо из игры, а вот его отношение к женщинам было странным. Раньше за ним такого никто не замечал. Насилие? Маловероятно. Гнев? Психологическая травма? В чем причина? Сейчас инфосеть закрыта, и нет возможности посмотреть, чем занимался мальчик все это время. Но причина однозначно там - в Хризалиде.

Через два часа его выкинуло из персональной комнаты.

– Моро, забронируй завтра это же время для сеанса с Анжи Ганетом. Причина та же.

– Принято.

Рейчел смотрела на плиту жертвоприношений, где еще секунду назад лежал Анжи. Слез не было, все лишь легкий страх перед будущим. Он ведь удалит персонажа и будет мстить, но ее здесь уже не будет.

– Быстрее, все в круг, Рейчел в центр. Полей алтарь кровью главного жреца.

Все, кого Бернард прятал под пологом невидимости, собрались в два круга вокруг алтаря и взялись за руки.

– Начинаем, - Бернард начал чертить сложную кровавую пентаграмму на камне. Для НПС он вообще был немногословен и с крайне гадким характером.

– Рейчел, приложи руки к плите. Приступаем к следующей части плана.

Ее реальный отец стоял у нее за спиной и был ответственным за следующую часть плана.

Все присутствующие начали магические песнопения. Поднялся гул, плита начала святиться, и Рейчел окатило волной теплого света. Все тело стало легким и засияло.

– Всю энергию в этот кристалл, - Бернард был все также занят и сосредоточен, постоянно дорисовывая новые элементы на пентаграмме.

Прошел почти час, процедура с зарядкой кристаллов сильно затянулась. Уже целый ящик был забит ими.

– Леон, ваш черед. Ложитесь на плиту.

Леон был мужчиной лет тридцати пяти, с властной манерой поведения. Отец буквально преклонялся перед ним. Единственное, что о нём было известно, что у него был первый уровень гражданства.