Все было напрасно — рыцарь и его рыжеволосый слуга словно растворились среди многочисленного воинства. На все расспросы им отвечали насмешками. Госпитальер? Откуда тут взяться госпитальеру? Вот тамплиеров хоть отбавляй, а этих — ни единой души.

Годит однажды заметила с упреком:

— Вы, госпожа, еще в Олимпосе так охотно откликнулись на ухаживания вашего племянника-графа, что мессиру Мартину д'Анэ только и оставалось, что безмолвно исчезнуть. И он прав — разве истинный рыцарь мог поступить иначе, не повредив чести дамы? Забудьте о нем! Вокруг вас столько молодых людей, и каждый стремится завладеть вашим вниманием.

Действительно, красавица Джоанна де Ринель, родственница короля Англии, имела большой успех среди окружения Ричарда. Поначалу это ей льстило и забавляло, но с некоторого времени она внезапно заметила, что, даже принимая знаки внимания от других, постоянно ищет глазами в толпе своего госпитальера. О, если бы он мог видеть ее в эти минуты и снова явился бы в ночи под ее окно…

Но Боже, нет, — она хочет большего! Снова обнять его, открыть уста его поцелуям, позволить ласкать себя и самой касаться его нежной кожи, запускать пальцы в его шелковистые волосы, ловить взгляд его глаз, таких же бездонных и синих, как прозрачные воды Средиземного моря… И как бы ни развлекали ее, каким бы постоянным вниманием поклонников ни была она окружена, как бы ни упивалась своим высоким положением, в ее сердце все равно жила тоска.

Где же ты, Мартин? Я жду тебя!..

— Беренгария несколько утомлена, — заметила Иоанна, наблюдая за возвращавшимися вдоль кромки прибоя венценосным братом и его супругой. — И выглядит сникшей. А между тем, кузина, я уверена, что по возвращении наша юная королева, позабыв про усталость, тотчас отправится в часовню и простоит битый час на коленях, не чувствуя ни малейшей усталости. Она очень благочестива, что совсем неплохо, но ее чрезмерный религиозный пыл порой начинает раздражать Ричарда. И это в первые дни после свадьбы!

— Я полагаю, с Божьей помощью у них все наладится, — ответила Джоанна. Сейчас ее куда больше занимали собственные чувства, чем чужие неурядицы. Однако Иоанна ждала иного ответа, и Джоанне пришлось напомнить, что именно благодаря твердой вере и неустанным молитвам Беренгарии суда Ричарда так вовремя подоспели им на выручку.

Светло-серые, как утренний туман, глаза Иоанны округлились. Да, тогда она сочла это чудом; воистину — только молитвы Беренгарии привели к ним Ричарда. Еще несколько часов, и этот гнусный Исаак… О, она искренне надеется, что король Гвидо сумеет справиться с негодяем! Ведь столько воинов выразили желание помочь ему захватить коварного лжеимператора!

Вот как? С Гвидо де Лузиньяном отправилось много рыцарей-добровольцев? Это натолкнуло Джоанну на мысль, что и Мартин со своим оруженосцем могли примкнуть к преследователям Исаака. Ведь ни один корабль не отплыл за это время в Палестину, следовательно, госпитальер не мог уехать с Кипра, а где еще может проявить себя такой превосходный воин, если не в войне с презренным узурпатором?

По возвращении в замок перед Джоанной вновь предстала Саннива с мокрым от слез лицом. Она постаралась утешить горничную, сообщив, что ее супруг, скорее всего, вместе с Мартином д'Анэ отправился в горы — сражаться с Комнином. Но это привело Санниву в еще большее отчаяние — теперь она боялась, что Эйрик может погибнуть.

— Это просто несносно! — вспылила Джоанна. — То ты жаловалась, что супруг покинул тебя, теперь горюешь, что он на войне. Но ведь ты обвенчалась с воином! Выходила бы за Бритрика и держала его при себе. Из дома ни ногой и готовит превосходно…

Саннива только всхлипывала, невнятно бормоча: «Уехал… Даже слова не сказал… Не простился…»

Джоанна вздохнула. Мартин д'Анэ ушел из ее жизни точно так же. Но она не хотела, не могла верить, что после всего, что они испытали вместе, после той высокой радости, которую они приносили друг другу, после всех клятв и заверений в любви все оборвалось бесповоротно и навсегда. Такая любовь просто не может исчезнуть в одночасье!

Она отправилась в капеллу замка и молилась перед образом Девы Марии так долго, что находившаяся здесь же королева Беренгария, приблизившись, ласково погладила ее по плечу.

— Дорогая Джоанна! Я бесконечно рада, что у меня теперь есть такая чудесная кузина! И я всем сердцем верю, что Ричард отвоюет у неверных Иерусалим и мы с вами однажды познаем истинное блаженство, преклонив колени у Гроба Господня!

«Да простит меня Пресвятая Дева, но истинное блаженство я познаю только тогда, когда обнимаю своего Мартина. А потом… Потом мне и ад не страшен!»

И она с жадностью принялась собирать все слухи о войне с Комнином, какие только доходили до Лимассола. А появлялись они чуть ли не ежедневно. Прибывали запыленные гонцы с сообщениями, что Исаак бежал в Никосию, а войска Гвидо завладели почти всей равниной вокруг Лимассола и прилегающими горами. Захвачено множество пленных, а также императорский лагерь со всем имуществом и обозами, большой табун отличных кипрских коней — все это стало добычей победителя, и Гвидо передал все трофеи в дар Ричарду. Еще больше порадовало Ричарда то, что большинство жителей острова не желали сражаться за узурпатора, который измучил их поборами, и были готовы принять власть латинян.