Лазутчик встал и со злостью тряхнул француза. «Ишь ты, лёгкий какой!» Повернул француза лицом к себе и… присвистнул от неожиданности, увидев детскую физиономию.

«Юнец! Верно, барабанщиком у них». Разведчик вытер грязь с лица пленника.

— Теперь видишь?

Пленный хотел ответить, открыл было рот, но разведчик опередил его.

— Прошу пардону, — галантно извинился он перед «языком», — пардону прошу, — и сунул в рот пленному клок ветоши. — Топай, браток, — разведчик указал направление, — гутарить будем потом.

Маленький француз пришёл в себя. Он вскочил на ноги и согласно закивал головой: дескать, понял, куда надо идти, и повинуется.

«Догадливый», — усмехнулся разведчик. Подхватив штуцер, он направился за «языком».

Пленный шагал медленно, с трудом вытягивая ноги из непролазной грязи. Его маленькая головка на тонкой шее ворочалась то туда, то сюда. Француз пытался спастись от проникающих за ворот холодных струй. Разведчик его не подгонял, тоже порядком устал.

Склон балки резко оборвался. Здесь нужно поворачивать влево: размытая ливнями, одним чутьём угадываемая тропинка., вела к русским позициям. Разведчик хотел было показать пленному направление, но тот неожиданно остановился, взглянул вверх, а затем уверенно свернул на невидимую тропу.

«Ишь ты, опытный! — удивился разведчик. — Местность знает, вражина!»

Рядом, почти у самой тропки, находилась пещерка. Возвращаясь с вылазок, он обычно заходил сюда, чтобы передохнуть перед крутым подъёмом. Не изме¬нил своей привычке и на этот раз.

— Туда! — подтолкнул «языка» разведчик.

Пленный кивнул, ногой раздвинул кусты и нырнул в пещерку. Разведчик только головой закачал от такой сообразительности,

В пещерке было темно и сухо. Он достал кисет, свернул цигарку, добыл кресалом огонь, закурил. При каждой затяжке подземелье освещалось, как фо¬нарем. Едкий махорочный дым щекотал в носу и горле.

Разведчик взглянул на «языка»: щёки его раздувались, и только ветошь во рту мешала раскашляться.

— Что? Духу нашего не выносишь? — засмеялся разведчик. — Сейчас кляп вытащу. Только, чур, не шуметь!

Пленный жадно глотнул воздух, выплюнул ворсины и попросил:

— Дяденька, развяжите! Руки сдавило — мочи нет.

— Развязать? — оторопел разведчик, услышав чисто русскую речь. — Постой, постой! — он подошёл к пленному вплотную и осветил цигаркой лицо.

На разведчика смотрели обиженные мальчишеские глаза.

— Ты кто такой?!

— С пятого бастиону я. Вестовой у командира 2–й дистанции лейтенанта Забудского!

— Звать как?

— Николка Пищенко.

— Так что ж ты до сих пор молчал?! — подобно своей цигарке вспыхнул разведчик.

— Сами рот заткнули, — насупился Пищенко, — а теперь — «почему».

— Заткнул, — сокрушённо подтвердил разведчик. — Что же теперича делать? Ох, и подвёл ты меня, браток… Ну, вот что, — пришёл он к решению, — дорогу на бастион знаешь?

— Знаю, — ответил Колька.

— Вот и дуй туда.

— А вы, дяденька, куда?

— Куда, куда? За кудыкины горы! Не твоего ума дело! Сызнова придётся грязь месить из-за тебя. Шастаешь, где не надобно… А чего это ты, вестовой, там оказался? — разведчик кивнул в сторону французских позиций.

— Я на хуторе Вотковского был.

— Вотковского? Ты чего позабыл там?

— Погреб пороховой разведывал. Наши искали, да не нашли. А я там всё знаю.

— Отыскал погреб? — разведчик недоверчиво посмотрел на Кольку и предупредил: — Только, браток, не брехать. Наше дело правды требует.

— Не нашёл, — пробурчал Колька.

— Ну, ну, — мотнул головой разведчик, — а теперь дуй отселева.

Он с досадой плюнул на цигарку и яростно растёр её ногой — страсть как не хотелось снова идти в дождь и слякоть.

— Я с вами, дяденька, — затараторил мальчишка, боясь, что разведчик уйдёт, не выслушав его. — Я всё там знаю. Погреб хоть и не нашёл, но пушки ихние где стоят, самолично видел.

— Ну, так уж и видел?

— Вот те хрест! — побожился Колька. — Видел и запомнил — где стоят и чем присыпаны.

— Ладно, браток, давай знакомиться. Кошкой меня зовут. Матрос Кошка из 30–го флотского экипажу.

…Промокшие насквозь, они уже не замечали ни дождя, ни промозглого ветра. Как и говорил Пищенко, ров вывел разведчиков прямо к небольшой пристройке у склада. Часового не было видно, наверно, спрятался где-нибудь, спасаясь от непогоды.

Кошка поднялся на крыльцо и тихонько потянул дверь к себе. Но она, запертая изнутри, не поддалась. Матрос вытащил кинжал, просунул лезвие между створками и не спеша стал водить им вверх и вниз. Едва слышно лязгнула скоба, дверь приоткрылась. Разведчик кивнул, и Николка тотчас проскочил в сени. Матрос неслышно опустил щеколду, скользнул за ним.