Джон закатил глаза:

— Мам! Ну, ты опять об этом?

— Я хочу сказать, что в данном возрасте ощущение одиночества и отчужденности может быть выражено гораздо более явно, чем в иное время, и тебе следует учесть это. Если бы даже мы с тобой жили обыкновенной, нормальной жизнью…

— То есть, если бы мой отец не был пришельцем из будущего, если бы мы даже не слышали никогда о Терминаторах, если бы нам никогда не приходилось спасать свои жизни, а заодно и жизни всего населения земли?

Сара стиснула зубы.

— Да,— ровно ответила она, искоса взглянув на сына.— Именно это я и имела в виду. Знаешь, к чему все слова?

— Да уж.— Джон снова сел прямо и махнул рукой.— К тому, что у меня— просто такой возраст…

— Нет, этого я не говорила. Я хотела сказать, что переживания могут быть сильнее из-за того возрастного периода, в котором ты сейчас находишься.— Последовала довольно напряженная пауза.— Джон, я ведь никогда не отмахивалась от тебя и ни разу не отнеслась легкомысленно. Более того, я не собираюсь этого делать впредь.

— Знаю, мам. Я только хочу…

Он не закончил фразу, слишком утомленный затянувшимся разговором, однако Сара и без того прекрасно поняла его мысль.

— Я тоже, милый мой.

О том, что тревожило его сильнее всего, Джон заговорил лишь тогда, когда они подъезжали к дому. Делая вид, что смотрит на дорогу впереди, он внимательно наблюдал за матерью краешком глаза. Она выглядела усталой и измотанной. Материнское лицо словно застыло в мягкой, деликатной гримасе, за которой скрывалось раздражение. Наверное, это выработалось с опытом, поскольку добрую половину жизни ей приходилось сохранять невозмутимый вид.

Джон повернулся к боковому окну. После появления Терминатора, узнав правду о безнадежной борьбе, которую матери пришлось вести в одиночку, он восхищался силой ее духа. Теперь, когда будущему ничто не угрожало, дух этой женщины слабел на глазах. Исчезло самое главное— жизненная цель. Джон это прекрасно понимал, а потому искренне ей сочувствовал. Сколько раз, бессонными ночами, ему самому доводилось представлять то прекрасное будущее, в котором для него не было места…

Разочарование, одиночество и откровенная скука сказывались на них обоих. Порой Джон даже ужасался тому, какие желания все это будило в нем. Но его мама, кажется, в самом деле, поддалась этим желаниям. Что-что, а уж страх он безошибочно распознавал и в себе, и в других… Сейчас стоило, кажется, бояться за свою мать.

Главный вопрос заключался в следующем: не слишком ли он напуган, чтобы предпринять какое-либо значительное решение? Джон заерзал на сиденье. Будет ли он спокойно смотреть, как она катится вниз по наклон ной плоскости, в туже самую бездну страха, что завораживает его самого?

— Давно ты пьешь? — резко спросил он.

От неожиданности Сара приоткрыла рот, а затем захлопнула его, так ничего и не сказав. Некоторое время они ехали молча.

— С пятнадцати лет,— заговорила, наконец, Сара, чувствуя на себе взгляд сына.— Именно тогда я впервые попробовала пиво.

— Мам, ты знаешь, о чем я…

Сдвинув брови, она взглянула на сына:

— Не нужно меня опекать, о'кей?.— Резко крутанув руль, она объехала ухаб.— Сегодня мне просто захотелось добавить в чай каньи, что я делаю далеко не каждый день. Честно говоря, ее и было-то совсем немного.

— Мам, да меня она чуть не свалила с ног!

— Канья в самом деле крепка, — улыбнулась Сара. — Но в стакане ее было не больше столовой ложки. Обычно я этого не делаю, но порой — очень приятно немного расслабиться. Чего же в этом дурного? — Сара взглянула сыну в глаза.— Я не напиваюсь допьяна, Джон, если тебя тревожит именно это.

«Да, именно это меня и тревожит»,— подумал Джои и спросил вслух:

— Так когда же у тебя пришла любовь к этому напитку?

— А с каких это нор ты начал узнавать вкус каньи с одного глотка?— перешла Сара в наступление.

— Ну, я ведь — подросток. У нас — свои способы.

Сара окинула сына взглядом. Он, конечно, старался сохранять спокойствие, однако с первого взгляда было понятно, что ему— неудобно и неприятно.

— Прошлой зимой я здорово простудилась, и никак не могла поправиться. Один из шоферов принес мне бутылку и велел добавить в чай — сказал, что сразу же все пройдет. И знаешь, канья в самом даче очень хорошо помогла.

— Да ты уже, наверное, насквозь проспиртована,— буркнул Джон.— И прокурена.

— Ну и ну! Не кури, не пей! Может, мне вовсе постричься в монахини, или дуэнью нанять?

На миг опустив взгляд к полу, Джон вновь уставился в окно.

— Прости, мам,— пробормотал он. Сара закатила глаза.

— Милый мой,— тихо сказала она,— нам с тобой не на кого положиться, кроме нас самих, и мы должны заботиться друг о друге. Но обоим будет несравнимо легче, если мы не станем дергать друг друга из-за мелочей.