Дитер взглянул на часы. Два часа дня; к тому времени, как он доберется до города, сиеста давно кончится. Всякий, кто намерен чего-то добиться от парагвайцев во время сиесты, очень скоро окажется в сумасшедшем доме. Учитывая местный климат, следовало признать, что в обычае сиесты есть внутренний смысл.

Окинув взглядом стол, фон Росбах решил, что текущие дела вполне могут подождать.

— Сеньора Гарсиа,— крикнул он, поднимаясь с кресла,— вам что-нибудь нужно в Вилла Хейс?

Домработницу он обнаружил на кухне, где она ощипывала курицу к обеду. Женщина хотела, чтобы хозяин называл ее Маритой, а потому демонстративно не откликалась на более формальные обращения.

— Вам нужно что-нибудь в Вилла Хейс? — повторил он.

— Да. Хозяйственное мыло,— ответила она, не оборачиваясь.— Такое, в желтых коробках с красными буквами. И спички.

Обычно список мог достигать в длину около фута.

— Это все?

Марита кивнула.

— В понедельник мы с Епифанио сами поедем в город,— объяснила она.— Внучатый племянник приезжает на автобусе из Тобати. Будет работать на вас летом.— Она улыбнулась.— Этот славный мальчуган вам обязательно поправится.

«Что ж, если он — такой же хороший, как и ее местные племянники, так оно и будет. Однако в этом случае он также посвятит футболу, по крайней мере, столько же времени, сколько коровам…» Губы Дитера дрогнули в легкой улыбке. Какого черта, он от этого не обеднеет. Пускай. В последнее время фон Росбах все чаще подумывал о детях, к чему вовсе не располагал его прежний род занятий. Слова «быть заложником судьбы» там имели до отвращения буквальный смысл.

— Тогда — до свидания! — сказал он, направляясь к выходу.

Заглянув во второй ящик своего стола, Сара вздохнула. «Пока этот напиток находится здесь, я просто не смогу работать»,— подумала она. Стиснув зубы, Сара, чтобы не передумать, открыла ящик, вынула фляжку и отправилась в туалет. Запретив себе даже думать о выпивке, она отвинтила крышку и опорожнила фляжку в раковину.

По пути обратно она столкнулась с Эрнесто. Лучезарно улыбаясь, механик вскинул перепачканную маслом руку, отдавая ей честь. Женщина повторила его жест, улыбнувшись в ответ с легкой иронией.

Только сегодня она поняла, что с укоренившейся привычкой придется биться не на жизнь, а на смерть. «Я и не думала, что дело зашло так далеко»,— подумала она, закусив губу и рассматривая фляжку.

—- Хочешь, подарю? — спросила она у Эрнесто.

Брови его взлетели вверх.

— Да, сеньора,— сказал он, делая шаг к ней.— Спасибо!

Фляжка была хороша— из полированной нержавеющей стали, с колпачком в форме крохотного стаканчика.

— Нет проблем,— ответила Сара, улыбаясь, как ни в чем не бывало.

На самом деле ей ужасно не хотелось расставаться с фляжкой. Она едва удержалась, чтобы не рявкнуть на Эрнесто в ответ.

— Вы не беспокойтесь: я ей найду очень хорошее применение, сеньора,— поспешно сказал Эрнесто, заметив нехороший блеск в ее глазах.

Сара моргнула.

— Это уж точно,— ответила она, махнув рукой.— Пользуйся на здоровье.

Улыбнувшись, она, с бьющимся сердцем, вернулась в кабинет.

В половине пятого Сара вышла в приемную, чтобы устроить Мелинде перерыв. Ей дико хотелось курить. Выпить тоже хотелось, но курить— сильнее. «Хорошо, наверное, что пришлось бросать сразу и то и другое: лучше уж разом отмучиться и покончить с этим».

«Возможно, одно желание даже заглушит другое, — подумала она. Вот не смогу разобраться, к чему меня больше тянет, а к тому времени, как определюсь, — глядишь, и отвыкну».

Принявшись разбирать бумаги, женщина обнаружила, что у нее дрожат руки. Да кончится ли когда-нибудь этот день?! Вдобавок, нервы совсем сдали. Если кто-нибудь сейчас что-то уронит…

Эрнесто с грохотом захлопнул крышку капота одного из грузовиков, и Сара подскочила на целый фут. Задержав дыхание, она досчитала до двадцати, прежде чем пульс ее вернулся к норме. Внезапно ее охватила жуткая злость — сначала по поводу Эрнесто (никогда не может обойтись без грохота!), а затем — саму на себя. «Где была моя голова? Как я позволила себе докатиться до такого?!»

В глубине души Сара была абсолютно уверена: однажды это должно будет случиться. В один прекрасный день ей снова придется вступить в игру, и к этому дню она просто обязана быть в наилучшей форме.

Однако логика, рассудок и рутина повседневной жизни день заднем разубеждали ее в этом, по крайней мере — на сознательном уровне. Ведь они с Джоном и Терминатором ликвидировали опасность! Теперь ничто не угрожало ни им, ни всему прочему человечеству. Все было закончено, тяжелые дни миновали. Бегство, сумасшедший дом, обустройство хранилищ с припасами— все это осталось далеко в прошлом.