— Почему нельзя, а? — Казалось, на Агги не действует оказанный ему ледяной прием.

— Потому, мы с бабами не играем! — прорычал Сэм.

— А со мной почему не хотите? — Агги аккуратно выговаривал каждое слово.

— На роялях катись играй, — сказал Тони. — Ты только на то и годен!

— Я очень люблю играть на рояле, но и в бейсбол тоже люблю, — объяснил Агги.

— Отвяжешься, нет, педрило! — Взгляд Рыбьего Пупа был тверд и холоден, как гранит.

— Не ори ты так! — с обидой в глазах попытался урезонить его Агги.

— «Не ори ты так!» — подражая его по-женски тонкому голосу, передразнил Тони.

— И с чего вы, ребята, такие зверюги? — в горестном изумлении спросил Агги.

— Это кого ты, псих, обзываешь зверюгой? — вскинулся Тони.

— Что ж это, по-человечески, если вы меня не принимаете играть?

Тони в бешенстве пошарил глазами по сторонам. Под ногой у него валялся плоский, с острыми краями камень величиной с бейсбольный мяч. Тони нагнулся, подобрал его и придвинулся к Агги.

— Вот что, психованный. Считаю до трех,скажу три,вали отсюда, тебе же лучше будет, — предупредил он.

— Не станешь ведь ты в меня бросать камнями, — с кроткой укоризной сказал Агги.

— Стану, будь уверен! — остервенело подтвердил Тони. — Ну — раз!

Молчание. На лице Агги застыла напряженная улыбка.

— Два!

— Ух, стерва! — Рыбий Пуп сплюнул, отводя глаза.

— ТРИ!

Секунду Тони помедлил, потом размахнулся и швырнул камень. Агги неловко изогнулся всем телом, пытаясь увернуться, камень угодил ему прямо в затылок, и мгновенно оттуда ручьями хлынула кровь, растекаясь алым воротником по шее, заливая рубаху на спине. Агги выпрямился с дрожащими губами, в глазах его стояли недоумение и боль.

— Пшел, слюнтяй, — заорал Рыбий Пуп. — Ну!

Агги мигнул, смаргивая слезы.

— Двигай, зараза! — взвизгнул Зик. — Уматывай!

У Агги приоткрылся рот, но он так и не выговорил ничего, не тронулся с места. Взвинченный до беспамятства, Сэм шагнул к Рыбьему Пупу и вырвал у него бейсбольную биту. Поднял и хватил ею Агги наотмашь поперек груди. Всей оравой — Тони, Зик, Рыбий Пуп — накинулись на Агги, пинали, шлепали, щипали, и он, спотыкаясь, поворачиваясь то туда, то сюда, но даже не пробуя защищаться от града ударов, заковылял неверными шагами в сторону кукурузного поля. На обочине, где вымахали по пояс и протянулись полосой молодые сеянцы, преследователи остановились и молча следили, как по зеленому кукурузному полю, ярко алея на солнце окровавленной рубашкой, удаляется Агги.

— Фу, хреновина, — пробормотал Зик.

— А ведь я убить его мог, — процедил сквозь стиснутые зубы Тони.

— Да, а чего он липнет к нам? — заскулил Рыбий Пуп. — Я вот руку себе зашиб, когда его треснул…

Постояли еще в неловком молчании, начисто утратив охоту к игре.

— Черт, может, не стоило его так. — Было видно, что Тони раскаивается.

— Говорили ему, проваливай, так нет, ни в какую, — петушился, оправдываясь, Рыбий Пуп.

— Как с нами белые, так мы с ним, — с виноватой усмешкой проговорил Зик.

— Точно, как же я не подумал, — хмуро признался Сэм.

— А чего это он, интересно, держит себя как девчонка? — спросил Рыбий Пуп.

— Пес его знает, — сказал Тони. — У него, говорят, не получается по-другому.

— Поднатужилсябы, так небось получилось бы, — сказал Зик.

— А может быть, от него не зависит… Вроде как черная кожа, — сказал Сэм.

— Как раз! Сравнил, — сказал Зик.

— Так — не так, от нас пускай все равно держится подальше, — сказал Рыбий Пуп.

— В точности как про нас говорят белые, — заметил Сэм.

Помолчали, пряча друг от друга глаза. Внезапно с наигранной бесшабашностью Рыбий Пуп выкрикнул во все горло:

— Эй, помирать так с музыкой! Айда лучше мяч покидаем!

— Дело говоришь! — Зик сорвался с места и побежал к пустырю.

— Пуп, твоя подача! — отбегая назад, напомнил Тони.