Она улыбнулась и поцеловала его. Немного помолчав, продолжила:

– Папа все не нарадуется, спрашивает часто - как мне с тобой, не генеральские ли погоны полюбила? Знает же хорошо, что я тогда и не знала про погоны. Твердит другое - тогда, может быть, его богатство? Домина-то у него - и не видывали таких, не бывали. На другого бы обиделась, на папу не могу, улыбаюсь только. Знаю, что хочет он нам лишь счастья, беспокоится, вот и задает глупые вопросы от радости. Увидит тебя в новой форме - совсем от счастья свихнется, напьется вдрызг. Ты уж не обижайся на него, Коля, отец ведь.

– Ты к чему это все, Ирина, умная женщина, а вздор несешь?
– Николай покачал головой.

– Не вздор, Коля, не вздор - высказаться захотелось. Так иногда бывает, женщине нужно от счастья поплакать.

– А-а, ну тогда ладно, повздыхай немного.

В субботу приехал Суманеев в форме. Посланник сам попросил, дескать, приедет тесть с тещей, им так будет приятнее. Родителей Ирины привезли чуть позже. Пусть уви-дят всех при параде - посчитал хозяин дома. Ирина знакомила его с гостями. Собственно с одним, Фролова он уже знал.

– Знакомься, папа, это Петр Степанович, начальник управления ФСБ.

– Малышев Петр Валерьевич, отец Ирины. Моя жена, Ольга Федоровна, мама.

Он немного растерялся - в гостиной сразу два генерала, а один вообще шишка. Шутка ли - начальник УФСБ. Фролова он знал уже и привык немного.

– А где Коля?
– Спросил он у дочери.

– Сейчас, папа, он подойдет. Тоже форму одевает - торжество у нас небольшое.

– Почему заранее не сказали, - огорчился отец, - надо бы какой-то подарок привез-ти. Что за торжество?

– Сейчас сам с мамой увидишь. А подарок - вы и есть наш самый лучший пода-рок. Ты же знаешь, папа, у нас все есть.

– Глупая ты девчонка, - отмахнулся отец, - подарок не в цене, а во внимании, в уважении. Я, кстати, рыбки вяленой привез к пиву. Сам ловил, солил и вялил на балконе. Теперь с моторкой красота, в любом месте можно рыбу ловить. На нашем заливе, где Ко-ля дом строит, вообще прелесть - других рыбаков в него не пускают. Объявили залив ча-стной собственностью и закрытой зоной. Вы что с Колей, доченька, весь залив купили?

– Нет, Петр Валерьевич, залив они не купили. Мы решили объявить его закрытой зоной в целях безопасности вашего зятя и всей семьи, - пояснил Суманеев, - так нам спо-койнее.

Вошел хозяин дома, Малышев оторопел немного.

– Это же надо, Оленька, зять-то какой у нас - герой, настоящий герой. И в звании повысили. Поздравляю, Коля, поздравляю!
– Он пожал руку и обнял Николая.
– Иди мать, обними зятя, такую награду зря не дают.

Пока жена обнимала и поздравляла зятя, Малышев разглядывал его и любовался. Потом спросил, словно отчитаться велел:

– Рассказывай за что героя дали?

– Так за геройство же дают, Петр Валерьевич, - решил отшутиться Николай.

– Какое геройство в мирное время, чай не на Кавказ ездил. Рассказывай, - настаи-вал тесть.

Суманеев с Фроловым замерли в ожидании - интересно, как выкрутится Послан-ник, что скажет? На помощь решила прийти Ирина, но потом поняла, что муж не одобрит ее вмешательства, да оно и не требуется.

– Петр Валерьевич, в указе Президента сказано просто - за проявленную инициа-тиву, мужество и доблесть в деле обороноспособности России наградить и т.д..

– А-а, ну тогда понятно. Изобрел, наверное, чего-то такое, от чего у врага под-штанники взмокли. Это хорошо, это правильно, за такое можно давать героя. А то у меня знакомый один есть, он в Чечню ездил, на складе там работал, тушенку бойцам выдавал, торговал направо и налево, живого духа в глаза не видел, но с орденом вернулся. А те, кто бои вели - с кукишем. Вот и верь в справедливость после этого. Я третьего дня от приятеля домой шел вечером, поздновато шел. Пивка немного выпили, нормально шел, не шатался, не падал и тут на тебе - наряд полицейский. Куда идешь, зачем, откуда... не стану долго рассказывать. Короче - раз выпил немного, плати пять тысяч и свободен. Денег у меня не было, а они твердят: достань или в камеру посадим. Обозлился я и сказал, что у дочери дома есть, съездить надо. И поехали сюда, а на КПП наряд задержали.

– Было дело, Николай Петрович, - вмешался в разговор Суманеев, - этот полицей-ский наряд к нам в управление доставили. Они с органов уже уволены. Не хотел говорить, чтобы вас не расстраивать.

– Но разве в этом дело - уволены, не уволены?
– Продолжал кипятиться Петр Ва-лерьевич.
– Приходил их начальник ко мне домой с извинениями. Извинился и стал оп-равдываться, что не знали они о моих больших связях. А если связей нет, то и деньги вы-могать можно, в камеру садить. И не докажешь ничего, если вот этих самых связей нет. Разве это правильно?