– Ты сам-то понял, что сейчас сказал?
– Уже с нескрываемой злостью произнес Фролов.
– К тебе подходит кавказец, которых вы всегда шмонайте, кладете на пол и заби-райте деньги, сует бумажку и уходит. А ты ее даже не смотришь, только потом, позже от-крываешь. Даже твои тупорылые подчиненные и то от смеха бы сейчас покатились. Так кто тебе дал информацию и еще заплатил за нее?

– Мужик на улице, я его не знаю.

– Видимо мужика этого ты боишься больше, чем пожизненного срока. Но и на зо-не тебе не сладко придется - ОМОН там не жалуют.

Вошел Михайлов старший, Фролов встал.

– Николай Петрович, провожу допрос подозреваемого, это командир ОМОНа.

– И что, как результаты?
– Поинтересовался Михайлов.

– Нападение совершил второй взвод ОМОНа, приказал им командир, вот этот, - Фролов указал на задержанного, - он получил информацию от неустановленного лица, что здесь производят наркотики, и дал команду на захват. О том, что здесь военный объект - утверждает, что не знал. Врет, конечно, это уже доказано.

– Почему он врет, как ты считаешь?
– Спросил Михайлов.

– Боится он какого-то человека, боится больше пожизненного срока, - ответил Фролов.

Подполковник сидел на стуле, как бы с отрешенным взглядом, но чувствовалось, что он внимательно следит за разговором. Он не был искушенным в оперативных играх и воспринимал разговор за чистую монету.

– Нет, здесь немного не так, - возразил Михайлов, - его убедили, что если он сам не сознается, то следствие ничего не докажет. Разговор у них тэт а тэт происходил, значит других доказательств, кроме признательных показаний, быть не может. Получена опера-тивная информация о производстве здесь наркотиков, дается команда на захват - все за-конно. Самое большее, что следствие может ему вменить - это халатность, недобросове-стное отношение к своим служебным обязанностям. Он же не проверил информацию, не зафиксировал ее. Здесь не боязнь, Иван Сергеевич, здесь точный расчет. Уволят его из ор-ганов, дадут несколько лет условно и все. Заплатили ему не мало и есть, на что жить. Я только что говорил сейчас с одним человеком, он все это подтвердил. Так что оформляй протокол, как есть, не трать время зря, пусть получает пожизненный срок, если он полный дурак. А тот как раз не дурак, он первым признался, срок себе скостил. Хоть и главный виновник, а сидеть меньше этого дурака будет.

Михайлов вышел в коридор с одной мыслью - правильно он угадал расклад или нет, подействует разговор на задержанного или нет? Услышал, как за дверью возмущается задержанный, улыбнулся и пошел довольный - угадал.

– Вот сука, тварь поганая, сам же все заварил, а на меня свалить хочет.
– Подпол-ковник сжал кулаки.
– Я его на зоне как последнюю сволочь оттрахаю, петушком побега-ет, покукарекает, гнида. Пиши, генерал - это начальник УВД приказал, он и деньги дал, пять миллионов рублей наличными.

Оставался самый сложный вопрос для следствия - кто вышел на генерала поли-ции и как он на такое решился. Хотя о сложности вопроса можно говорить только по окончанию следствия. В ходе расследования самым сложным является нераскрытый.

LХV глава

– Коля, скажи мне, - обратилась Ирина к мужу, - зачем ты катер купил? Чтобы он на причале стоял, и им можно было красоваться? Лето в разгаре, а мы никуда не выходили еще. Поэтому у меня предложения - давай, сплаваем на Байкал, возьмем мясо с собой, шашлыки пожарим, удочки - рыбку половим. Родителей с собой возьмем, пусть тоже отдохнут. Почему все время - работа, работа, работа? Я понимаю, что работа архиважная и нужная, но отдыхать тоже надо.

– Катер, Ирина, не плавает - он ходит, так моряки говорят.

Ирина махнула рукой и уселась в кресло с обиженным и надутым лицом, она не без оснований предположила, что если муж начал с отговорок, то и результата не будет. Подойдет, поцелует, извинится, сошлется на занятость и опять засядет в раздумьях, как там что-то сварганить невероятное, но очевидное.

Николай, естественно, понял, что жена сердится и она права. В выходные дни на-до хотя бы иногда отдыхать активно. Действительно, есть катер, капитан, который регу-лярно получает зарплату, а по сути остается безработным.

– Катера и корабли ходят, Ирина, - повторился Николай, - и мы пойдем.

Она сразу даже не поняла ответа, скорее не восприняла по привычке, что они все-гда дома. Только через несколько секунд переспросила:

– Ты хочешь сказать, что мы сегодня отдыхаем на Байкале?

– Да, именно это я и сказал. Сообщи Диме и родителям, пусть собираются.

– Ура!
– Воскликнула довольная Ирина и убежала.

Солнце припекало по-летнему жарко. Но на быстром ходу даже в июле не поси-дишь на палубе в купальнике. Седой Байкал своим дыханием из глубин озера навевал прохладой, пришлось поставить прозрачный защитный экран спереди, специально изго-товленный для таких случаев.

Дима рассматривал проплывающие сопки в бинокль, любовался красотой этого чудного и неповторимого озера-моря. Небольшая высота, а на вершинах снег. Все из-за Байкала. Относительно малая площадь и большая глубина не позволяли озеру прогревать-ся. Дима про себя усмехнулся - эта относительно малая площадь примерно равна Бельгии, Нидерландам или Дании.

Температура воды колебалась от восьми до одиннадцати градусов на поверхно-сти, а в глубине находилась в практическом постоянстве: три градуса тепла зимой и ле-том.