– Ирина Петровна, я назначил совещание на 14 часов, кто вам дал право отменять мои указания?

Ирина посмотрела на мужа и с материнской строгостью произнесла:

– Дима, после обеда у тебя сон-час и, естественно, никаких совещаний быть не может.

– Ирина Петровна...

– Стоп, стоп, стоп, - перебил всех Михайлов старший, - не надо из меня делать идиота. Я понимаю, Дима, что тебе спать не хочется и не терпится узнать первые резуль-таты. Я понимаю маму, она печется о твоем здоровье. Но я не приветствую родительско-сыновьих отношений на работе. Впредь, Ирина Петровна, прошу согласовывать свои действия с руководством, убедить генерального конструктора перенести совещание, шлепнуть по заднице, если никто не видит, но решение он должен принять сам. А вам, Дмитрий Николаевич, должно быть стыдно и за необдуманно назначенное время, и за попытку обидеть маму своим тоном.

Михайлов старший повернулся и вышел.

Совещание проводили в 16 часов, докладывал Рябов Василий Николаевич, на-чальник "ядерного" отдела.

– В соответствии с полученным заданием мы провели теоретические расчеты и начали собирать установку. По нашим расчетам...

– Почему мне не доложили, что расчеты готовы, и вы начали собирать установку?
– Перебил Рябова генеральный.

– Я доложил вашему заместителю Проничеву, - ответил начальник отдела.

– Эдуард Самуилович, в чем дело?

– Я посмотрел расчеты, Дмитрий Николаевич, они верные, приказал начать сбор реактора.

– Впредь, Эдуард Самуилович, конечные или промежуточные, но результаты, докладывать мне лично или первому заместителю, в крайнем случае. Продолжайте, Васи-лий Николаевич, я бы хотел ознакомиться вначале с расчетами.

– Вот, пожалуйста, - Рябов протянул генеральному тонкую папку.

Дмитрий мельком пролистал страницы.

– Все свободны, остаются мои заместители и начальник отдела.

Когда сотрудники отдела ушли, Михайлов младший заговорил с возмущением:

– Эдуард Самуилович, это что за самодеятельность такая? Целый месяц отдел ра-ботал впустую. Вы что не поняли моего задания?

– Я понял, Дмитрий Николаевич, но еще ни один реактор в мире не работал и не будет работать без охладителя, поэтому посчитал, что вы ошиблись, вернее, оговорились, - начал оправдываться Проничев.

– То, что вы посчитали, меня не интересует. Впредь, если у вас есть свое мнение, а это, кстати, неплохо и приветствуется, прошу излагать его сразу, а не самовольничать. Еще раз случится подобное, я вас выгоню с треском. Вам все понятно, Эдуард Самуило-вич?

– Понятно, извините, Дмитрий Николаевич, но если реактор станет работать без охладителя, то температура внутри поднимется до трех тысяч градусов, а может быть и больше. Такой температуры не выдержат никакие графитовые стержни, а отсутствие за-медлителей реакции приведет к взрыву, к ядерному взрыву, позвольте заметить.

Михайлов младший слушал и как бы согласно кивал головой, что воодушевляло Проничева.

– Эдуард Самуилович, если вы считаете меня не достойным занимать это кресло, то хотя бы могли посоветоваться с Николаем Петровичем. Я знаю, что вы академик, но здесь вы не в академии наук, здесь вы всего лишь мой заместитель и не первый, позволю себе заметить. Из-за вас профессор Рябов и его отдел проработали месяц впустую. Кто вам сказал, что в реактор будут ставиться графитовые стержни в качестве замедлителей ядерной реакции, кто? Вы не знаете конечной цели и не должны ничего знать, кроме того, что я вам поручил. Вы не знаете и не будете знать, что мне поручено Президентом России. Не нравится - уходите сразу, но откровенного саботажа здесь я не позволю.

Слово саботаж произвело определенное впечатление, и Проничев понял, что за-пахло жареным, можно и в тюрьму угодить запросто. Этот Фролов, монстр безопасности, без церемоний упакует в камеру без суда и следствия.

– Извините, Дмитрий Николаевич, подобного больше не повторится.

– Хорошо, извинения приняты. Сроку вам - неделя, хоть ночами работайте, но не-деля. Сбор реактора прекратить, расчеты через неделю мне на стол. Спасибо, все свобод-ны.

Михайлов старший вышел в приемную и попросил Ирину зайти.

– Ты знаешь, Ира, как сейчас наш Дима отодрал этого Проничева! У того аж ру-чонки затряслись. Ну, молодец, не ожидал от сына такой эффективной прыти.

– Что стряслось-то?

– Проничев решил по-своему расчеты вести, не так, как было поручено. Ну и по-лучил по полной программе. Дима его вообще уволить хотел, но он вовремя извинился.

– А ты что молчал?