— Лейб-гвардеец должен пройти специальную подготовку, чтобы быть в состоянии противостоять легионам мрака,— ответил Кролик.

Казалось, что Люцер и Бингерн уже целую вечность молотят друг друга — луна поднималась все выше и выше. И вдруг удары Бингерна стали попадать в цель все чаще, и в конце концов он прижал Люцера к полу, опустился на колени и, схватив его голову, принялся колотить ею по каменному полу.

Увидев это, Алиса крикнула:

— Юлеки, Бичующий Ангел, помоги нам! Скорее! Тебя зовет Алиса.— И бросилась на середину часовни.

Ослепительная вспышка, и над пентаграммой возник белый сияющий шар. Бингерн поднялся на ноги и встал к нему лицом, оставив задыхающегося, окровавленного Люцера на полу.

— Юлеки, это несправедливо — ты не должен был приходить сейчас! — объявил он.— Я устал и не могу встретиться с тобой как полагается!

— Вот и хорошо,— пропел в ответ чей-то мелодичный голос.— Превращайся! Ты не должен стыдиться того, что уходишь со мной без борьбы.

Бингерн посмотрел на Люцера.

— Ты помнишь? — прогремел его голос.

— Что? — спросил Люцер.

Бингерн быстро взглянул на Юлеки.

— Я следую кодексу воина, будем сражаться!

— Отлично.

Он бросился вперед, но, как только коснулся сверкающего шара, какая-то сила подняла его в воздух, завертела, словно в водовороте, а потом швырнула на каменный пол. Шар повис прямо над его грудью. Бингерн попытался пошевелиться, но был не в состоянии двинуть ни рукой, ни ногой.

— Мог бы и подольше со мной повозиться,— прошептал он,— ради него. Я уже многие десятилетия делаю все, чтобы его вылечить. Думал, что это поможет. Мне хотелось, чтобы он был в порядке, и тогда его можно было бы вернуть.

— А у меня другой план.

Бингерн повернул голову и посмотрел на Люцера.

— Господин! — позвал он.— Вспомните! Пожалуйста!

— Я помню, мой верный слуга,— послышался ответ; Люцер взял руку Алисы в свою, и ее неожиданно окружило мягкое сияние.

— Твоя работа здесь завершена,— сказал Юлеки Бингерну.— А вот его — нет, хотя к нему и вернулась память. Он наведет порядок в этой стране, которую ты принес в жертву ради его исцеления.

— Я мог бы ему помогать!

— Это неразумно. У них связаны с тобой тяжелые воспоминания.

Прогремел гром, и Юлеки с Бингерном исчезли.

Алиса почувствовала, как груз прошедших лет свалился с ее плеч в тот самый момент, когда ее коснулось призрачное сияние.

— Что происходит? — спросила она.

Люцер помог ей подняться на ноги.

— Я проведу тебя сквозь годы в твою юность, старый друг,— сказал он.— Кстати, сегодня и в самом деле должна состояться свадьба. Готова?

— Ты серьезно?

— Конечно. Мне очень нужна твоя помощь и ты сама. В конце концов, ты ведь настоящая богиня — по крайней мере здесь.

— Это уже слишком,— проговорила Алиса, с удивлением разглядывая свою руку, с которой прямо у нее на глазах исчезли морщины.— Я никогда не пойму.

— Идем со мной.

Он подошел к двери и распахнул ее.

Они собрались вместе: Шалтай и ухмыляющийся Кот, Мышь-Соня и Болванщик, Мартовский Заяц, Тюлень и Бармаглот... Все дружно завопили:

— Люцер и Алиса! Люцер и Алиса!

— А что, вполне приличное место, не хуже других,— улыбнулся Люцер.— Алиса, ты возьмешь меня в мужья?

Она обвела взглядом разношерстную компанию. Самые необычные существа продолжали прибывать, и Королева сказала:

— Соглашайся, Алиса. Ты нам нужна. Вотчина Бингерна теперь, естественно, принадлежит тебе. Соглашайся.

Алиса посмотрела на Люцера, на толпу, а потом снова на Люцера.

— Вы все спятили,— объявила она.— Как, впрочем, и я. С небес полилась дивная музыка, и, подняв голову, Алиса увидела, что в заоблачных высях медленно исчезает маленькая звездочка.

Причудливое переплетение мерцающих бликов, вспышки света — он двигался осторожно, с изящной неспешностью, пропадая и возникая снова, словно напоенный грозой вечерний сумрак,— или тени, возникающие между проблесками огней, и были его истинной природой? Вихрь черного пепла, изысканный танец под музыку поющего в песках ветра, свершаемый вдоль высохшего русла реки за домами, пустыми и одновременно наполненными, точно страницы непрочитанных книг или тишина — в паузе, когда музыка вдруг стихла, но вот-вот польется снова.