Как ни странно, я подчинился. Тон у нее был весьма решительный.

— Ладно,— сказала она чуть погодя.— Теперь выходи. И захвати мой плащ.

Я заглянул в шкаф, достал плащ и вышел в гостиную. На полу распростерся накрытый пледом человек. На хозяйке не было ничего, если не считать полотенца и очков. Она взяла у меня плащ и накинула себе на плечи.

— Ты говорил «они». Сколько их всего?

— Двое. Я думал, мне удалось уйти от них в Атланте.

— На улице стоит машина?

— Да.

— Другой в ней или шныряет вокруг?

— Наверное, второе.

— Иди обратно в шкаф.

— Подожди! Я не допущу, чтобы женщина...

— Иди в шкаф!

Те же суровые нотки в голосе, та же дрожь, что пробрала меня при знакомстве. Я ушел в спальню.

Она распахнула входную дверь. Минут через пять я выбрался из шкафа, прокрался в гостиную и заглянул под покрывало.

Когда она вернулась, я сидел в гостиной, куря сигару и держа в руке стакан с виски.

— Налей мне вина,— попросила она.

— Другой...

— ...больше тебя не побеспокоит.

— Что ты с ним сделала?

— Не спрашивай. Я помогла тебе, верно?

— Верно.

— Тогда налей мне вина.

Я поднялся, наполнил бокал и передал ей.

— Если мы отвезем их в порт... Твой приятель не откажется выкинуть трупы в море?

— Нет.

— Я приведу себя в порядок,— сказала она, наполовину осушив бокал,— а потом мы погрузим их в машину. Вероятно, отделаться от них нам удастся не сразу.

— Пожалуй.

После того как я избавился от синего «фьюри», мы затолкали трупы в ее машину. Затем я назвал адрес. Перегрузить мертвецов на лодку мы сумели лишь после полуночи.

Я повернулся к своей знакомой, стоявшей в тени свайного помоста.

— Ты выручила меня из беды.

— Как выяснилось, не зря,— улыбнулась она.— Продолжим?

— Прямо здесь?

Она рассмеялась и распахнула плащ, под которым ничего не было.

— А почему нет?

Я не стал отказываться. Обнимая ее, я понял, что не хочу обрывать знакомство.

— Поехали со мной. Я буду очень рад. Мне хорошо с тобой.— Я поцеловал ее в губы и прижал к себе едва ли не со всей силой, на какую был способен. По щеке моей спасительницы, кажется, сбежала слеза. В следующий миг женщина отвернулась и вырвалась из моих объятий.

— Ступай,— проговорила она.— Ты хорош, но не настолько. У меня найдутся занятия получше.

Ветра не было и в помине, однако концы ее платка словно развевались. Она быстро повернулась и двинулась к машине. Я последовал за ней.

— Ступай в лодку,— произнесла она, не оборачиваясь. Столь сурово она со мной еще не разговаривала,— Ну-ка, марш!

Снова приказной тон, которому невозможно не подчиниться.

— Ладно,— сказал я,— Спасибо за все. Прощай.

Мы с Джо вышли в море и, отойдя на значительное расстояние от берега, выкинули за борт одеревеневшие трупы, после чего я долго сидел, опершись на поручень. Тут только я вспомнил, что так и не рассказал хозяйке о звонке Перси. Потом у меня за спиной встало солнце, и море на западе будто превратилось в золотое руно.

Он ушел. Отлично. Он обязан мне всем и даже не знает об этом, недоумок! Но мне ненавистна сама мысль о том, чтобы сделать что-нибудь, что может развить у него комплекс неполноценности.

Телефон.

Это был звонок с компьютерного склада, чтобы передать на мой модем новую программу, которую я заказал. Банк переведет им деньги, а я покрою расходы, заполнив заново одну графу в декларации этого месяца.

Он никогда этого не заметит.

Хорошая штука. Пожалуй, она доставит мне немало приятных минут — особенно с новой периферией, которую он даже не заметил среди прочего на полке под столом. Ведь я, в дополнение ко всему, и его память. Я слежу за его встречами. Я составил график поступлений нового оборудования на то время, когда он уходил к зубному врачу, в автомагазин, на открытие галереи и так далее. Я включил в заказ сообщение, что в доме никого не будет, но дверь останется открытой — так что они могут войти и все подключить. (На полку под столом, пожалуйста!) С дверью было просто, поскольку я контролирую и сигнал тревоги в случае взлома, и механизм электронного замка. Я скрывал оборудование под автомастерской. Он ничего ни разу не заметил.