Шрифт:
— Что это такое?
Человек показал на переливчатый портал.
— Шагните туда и посмотрите сами.
Тот так и сделал.
Наступила долгая, звенящая тишина.
Машина пробилась сквозь толпу парящих людей.
— Что это за штука такая? — крикнул водитель в униформе.
— Войдите туда и посмотрите сами.
Машина ткнулась носом под арку и исчезла.
Трое из парящей толпы, толкаясь, торопливо влетели в радужный морок.
Ни один не появился вновь.
— «О дивные дети,— декламировал Крейн,— играйте в ваши палочки и ракушки, выбеленные временем и морем...»
Он медленно опускался вниз, словно призрак всех погибших чаек.
— «...Но есть черта, которую вы никогда не должны переступать, не доверяя даже гибкости ваших легких тел...»
С минуту он парил среди них, улыбаясь, затем шагнул сквозь корону света. Они не услышали его последних слов, пробулькавших уже на той стороне:
— «Ибо дно морское коварно...»
Белая ворона
Джексон выдержал пристальный взгляд генерала.
— Я не буду ни перед кем стоять по стойке смирно, а вы можете убираться к черту!
Генерал вскинул брови.
— Что это с вами происходит?
— Хочу скинуть эту цыплячью форму.
— Я сказал вам на прошлой неделе, что подписал бы вам перевод.
— Это не то, что я имею в виду.
— А что тогда?
— Я — не полковник Джексон, а вы не генерал Пэйн. Это место существует только в моем сознании, а я больше не хочу быть сознательным.
Генерал вздохнул.
— Ладно, Джексон, это ваше право. Что будет на этот раз? ВМФ?
— Я хочу совсем порвать с армией, хочу стать гражданским человеком, хочу где-нибудь наслаждаться жизнью.
— Где конкретно?
Доктор Джексон сорвал с себя резиновые перчатки и зашвырнул их в угол. Мисс Майор, чью изумительную фигуру не мог скрыть даже крахмальный халат, подошла к нему сзади и обвила его своими волшебными руками, прижавшись щекой к шее.
— Ты уже знаменит, Джек. Сорок пять операций на мозге за месяц — тончайших и сложнейших — и все успешны! Это же настоящий рекорд!
— Хорошо! Достаточно!
— Что случилось, Джеки? Я что-то не так сделала?
— Нет!
— Тогда почему же ты так кричишь? О, мне следовало бы понять — ты устал, измотан до предела. После такой операции, как последняя, любой бы...
— Я не устал!
— Но ты должен был устать!
— Как я могу устать, ничего не сделав?
— Я тебя не понимаю...
— Ну и черт с тобой!
— Я не люблю, Джеки, когда ты употребляешь плохие слова.
— Тогда отойди в тот угол комнаты и превратись в стол,— указал он,— с букетом хризантем на нем.
— Что ты имеешь в виду?
Она обошла вокруг него и посмотрела прямо в глаза. И тут же вновь стала самой красивой, самой желанной женщиной на свете.
— Да что же с тобой происходит, наконец? — спросила она.
Он прикусил губу.
— С букетом хризантем,— повторил он.
— Ты уверен? — вздохнула она.
Он кивнул.
Ракета упала в радужную пустыню, словно цветок с красным стеблем, который решил врасти обратно в семя. Вскоре красное свечение угасло, и на равнине Джексона остался лежать стальной стручок. Профессор Джексон шагнул на поверхность Мира Джексона и понюхал голубоватый, по-ноябрьски холодный воздух. Он изучил показания прибора, который держал в руках, и сказал в микрофон, прижатый к горлу.
— Все в порядке. Можете выходить.
Три его товарища, загорелые, несмотря на долгое путешествие, высокие, худощавые, улыбающиеся, выбрались из люка и огляделись, проявляя осмотрительность и компетентность.
— А ты был прав, ей-богу, док! Здесь возможна жизнь!
— Конечно, возможна. Джексон никогда не ошибается.
Джексон рассеянно кивнул и занялся ориентировкой по фотокарте.
— Руины в том направлении,— указал он.
Они гуськом двинулись вслед за ним.
Его раздражала какая-то неясная тревога, поселившаяся у основания черепа.
Прошло с полчаса. Они остановились у подножия зазубренной скалы.
— Это место обладает большой магической силой.— Мейсон растягивал слова, как это делают уроженцы Теннесси.
Откуда-то сверху раздалось улюлюканье, и Мейсон рухнул, обливаясь кровью. Копье, пущенное с неимоверной силой, пронзило его насквозь. Джексон бросился на землю.
Томпсон вскрикнул и влажно закашлялся.
Сжимая в руках бластер, Джексон взглянул на Вулфа.
— Ты рассмотрел, что это было?
— Да,— прошептал тот.— Лучше бы уж не рассматривал. Это было ужасно — все эти руки, зеленая кожа, глаза навыкате...