— Я скажу вам, в чем смысл, — заговорила вдруг Ниив. Я не заметил, когда она вскочила на ноги. Она стояла, наполовину скрытая тенью, и только голая кожа ее плеч отсвечивала в отблесках костра, а глаза, устремленные на меня, были ярче драгоценных камней. — Она означает, что, если двое стремятся к одной цели, они должны или вдвоем достичь ее, или вдвоем потерпеть поражение. Раптор мог бы лететь дальше, но он старался помочь падающему Икару. Икар умолял Раптора оставить его и в одиночку попытаться попасть в срединную землю. Обоими двигали добрые побуждения. Но Икар разбился о скалы, а Раптор затерялся в бездне. И ничего они не достигли. Если бы Раптор помог Икару, если бы одна птица помогла другой опуститься на землю! Если бы они летели вместе! Тогда оба остались бы живы для следующей попытки.

Урта подтолкнул меня локтем и проговорил со смешком:

— Не поручусь, но, по-моему, она говорит о тебе. Ты что-то ее забросил.

Спор иссяк. Все взгляды обратились к Тайрону.

— Я рассказал об этом по просьбе Арго, — тихо сказал он. — Есть ли в рассказе смысл, время покажет. Но если я верно понял Ниив, она ближе всех подошла к разгадке. Здесь, на этом острове, столкнулись два разума, по-разному видящих мир. Арго просил меня рассказать эту историю. У него должна быть на то причина. Кстати, — он взглянул на меня, — он хотел с тобой повидаться. Я думаю, он желает, чтобы мы прошли под парусом вдоль северного берега и отыскали Ак-Гноссос.

— Старый город?

— Он ведет нас к сердцу острова. Не знаю, зачем ему это нужно. Но думаю, мы должны повиноваться.

Я взошел на Арго и пробрался в носовую часть, к порогу Духа корабля. Ждал, что Арго меня впустит, но он завернул меня обратно.

Миеликки прошептала:

— Еще не время. Он пока не желает говорить с тобой. Но велел мне сказать тебе: плыви на восток, к дворцу Быка. Оттуда скрытая река уведет тебя вглубь острова, в город у Мастерской дисков. Он просит тебя пока сдержать свое любопытство. Арго сейчас трудно.

Я передал его слова Ясону и Тайрону. Дворец Быка, по словам Тайрона, был знаменит своим лабиринтом и располагался в сердце Ак-Гноссоса, хорошо укрепленного города. Мы быстро сошлись на том, что нет иного выбора, как повиноваться Арго, сколь бы темны ни были его наставления. Мы прибыли сюда в смятении, причалили во мраке, по прихоти старого и прекрасного корабля. Мы были прикованы к веслам мучительными воспоминаниями, доселе не открытыми.

Мы подготовили корабль к плаванию, прихватили с собой пифос с медом и на веслах вышли из разноцветного порта. Поймав ветер, поплыли под парусом вдоль северного побережья к легендарным дворцам-лабиринтам Ак-Гноссоса.

Мы жались к скалам, старательно обходя рифы. Тайрон неустанно их осматривал, в то время как мы прокладывали путь через неспокойные зыби. Рубобост держал кормовое весло, Боллул отбивал ритм, когда нам приходилось браться за весла. Под водой скрывались опасные камни, прибой сносил корабль и заставлял его содрогаться от гулкого рокота. Над нами нависали утесы, покрытые неряшливой порослью, кое-где поблескивали жилы кристаллов или сверкала падающая струйка воды, питавшаяся из источника в не видимых отсюда горах.

Линия утесов нигде не прерывалась, но порой отступала, открывая крутой берег, узкий проход в расширяющуюся долину и затянутые облаками холмы вдалеке. Яркие краски и неуловимое движение в тех туманных далях выдавали селения и маленькие гавани, но все тонуло в молчании потухшей жизни.

Днем позже мы достигли бесцветного разрушенного порта в устье реки, уводящей к дворцу Быка.

Некогда огромный дворец, выстроенный на месте впадения реки в море, внушал трепет. Грозные изваяния стояли вдоль берега. Могилы и алтари царей и их всесильных жен блистали белизной и золотом. Помещения для стражи и для торговцев, просторные кузницы и кожевенные мастерские перемежались садами и благоуханными пасеками, где раздавались звуки музыки и веселья, радуя утомленные шумом волн уши мореходов.

Больше всего поражали воображение четыре огромных быка, в старину возвышавшихся над рекой: один — бронзовый, другой — из обсидиана, третий — вырезанный из кедра, последний — изваянный из сверкающего мрамора. Они стояли, опустив тяжелые головы, наставив рога, и хитроумное устройство внутри каждой головы заставляло их медленно лакать воду громадными языками, так что всем кораблям, входившим в гавань Ак-Гноссос, приходилось с опасностью для себя проскакивать между их мощными рогами.

Это было частью игры с быками, как вспоминал Тайрон, и забавляло морских владык и царей, которые уже много поколений владели наземной частью острова. При этом они более или менее мирно сосуществовали с двумя первобытными силами, боровшимися за обладание недрами.

В те легендарные времена Тайрон был ребенком, и память оставила лишь эхо, но теперь, когда Арго двинулся по хрустальной струе навстречу течению между разрушенными зданиями той эпохи, он не сводил глаз с потемневших, выветренных руин.

От обсидианового быка остались только изогнутые рога, беспомощно торчавшие из реки. Мы легко обошли их. Что до деревянного быка, о его судьбе рассказала груда углей на западном берегу. Мраморный зверь опознавался только по глазам, потому что рога отломились, а черты некогда свирепой морды стерли ветра и дожди.