— Вы с Арго связаны прошлым много глубже, много теснее, чем мне представлялось.

— Думаю, ты прав, — бросил напоследок Ясон, направляясь к корме, чтобы сменить Тайрона.

Луч солнца расколол восточный небосклон. Стая чаек с темными головками опустилась на наши мачту и реи. Птицы шумели, расправляя крылья и снимаясь словно без малейшего усилия, только чтобы снова опуститься на забавный одинокий кораблик. Темная туча вставала перед нами — горы, все еще окутанные ночью, хотя на них уже падал отблеск восхода. Большой мыс протянулся слева от нас, словно земля раскрывала нам объятия. И Талиенц прокричал:

— Земля! Правь на восток, обходи мыс!

Боллул мигом оказался у борта и сбросил веревку с грузом.

— Скалы! Быстро поднимаются! Греби назад!

Движение, суматоха. Арго сдержали. (Он мог бы задержаться и сам! Любил он поморочить голову людям на борту.)

Когда рассвело, мы увидели тени кораблей на ложе океана, движение морских созданий и прямые стены затонувших зданий.

Мы стояли над мелью, едва не разбившись о подводные рифы.

Ясон сразу взялся за дело, напомнив всем, что перед нами великий капитан. Он рявкнул на гребцов, сам взялся за кормило, помогая могучему Рубобосту, поставил Талиенца с Тайроном высматривать под водой видимые и невидимые препятствия, развернул корабль: отвел на безопасное расстояние, а затем направил к берегу, укрытому от ветра высоким утесом, в более безопасную гавань, где Тайрон сразу признал Акротирийскую пещеру.

Мы сбросили морской якорь, осушили весла и стали ждать наступления дня, чтобы в его свете как следует осмотреться.

Из пещеры в утесе над гаванью Укротительница следила, как причаливает раскрашенный корабль с его странной командой. Она отступила в тень, прижалась к холодной каменной стене, беспокойно ловя воспоминание. Вспомнить!Нечто знакомое было в этом корабле.

Что-то такое знакомое.

Не может быть. Этого не может быть. Так давно… так давно…

В корабле было что-то знакомое. Но тот корабль…

Нет! Не может быть!

…Был давно, очень давно.

Время, приливы, круговорот звезд, солнца и луны… Конечно, они уже поглотили его, скрыли его палубу под песчаными банками на дне, разъели солью мачты, парус и ту жуткую, ненавистную, ухмыляющуюся, улыбающуюся сладкоголосую сирену-покровительницу с головой и грудью суки!

Нет!

Не тот корабль. Только не теперь, столько оборотов небес спустя! Неужто снова, после стольких оборотов торжества!

Она прокралась вперед, тщетно старалась усмирить свои страхи. Корабль покачивался в бухте, среди остовов других кораблей. Набегал и отступал прибой, заставляя корабль двигаться, а его маленькая жалкая команда, задрав головы, разглядывала утес: розовые плоские лица, любопытные, опасливые, сомневающиеся, но мечтающие оказаться на суше.

Укротительница уловила вонь одного из них и снова попятилась в тень.

Только не он. Неужто снова? Не может быть он. Фавн и Лоза! Укротите биение моего сердца! Не он. Тот давно мертв. Давно мертв. Не он, не он.

Она снова воззвала к Фавну и Лозе, к Быку и Лабре, но древние силы не отзывались, хотя распростерлись по всему острову и безмолвно внимали всему.

Она отступила по пещере, пронеслась через лабиринт, вырвалась наружу в выбитом бурями гроте среди гор, среди разбитых статуй и разбросанных изделий из бронзы, принесенных сюда, чтобы задобрить бури во времена Мастера. Она бросила взгляд через леса и поля; она вслушивалась в журчание вод, шорох крыльев, шуршание лоз — растущих, простирающихся вширь, сцепившихся друг с другом в стремлении расти плотнее и гуще. Она слушала пчел. Она вдыхала аромат трав и цветов, собираемый ими. Она содрогалась, когда сама земля медленно поглощала все гниющее; змея, заглатывающая жертву.

И снова она прошла под землей, на сей раз к южному берегу, и взглянула на бескрайний аквамариновый простор, ощутив лишь вздохи великого океана.

И вновь — под землю, чтобы вынырнуть теперь в верховье узкой долины. Здесь беззвучно свивались грозовые облака. Они стояли здесь всегда. Унылая долина грозила ей, хотя ее обитатель давно пропал. Воды, текущие из нее, были холодными как лед и кислыми. Деревья, произраставшие на отвесных склонах, — исковерканные и черные — питались каменным деревом: окаменевшими останками росшего здесь когда-то леса. Долина Мастера.

Ныне долина Укротительницы. Она свирепо дралась за эти места. Она метнулась к ближайшим каменным развалинам.

Медовое дитя было на месте, в своем святилище. Укротительница проворно обежала осыпавшиеся стены, заглянула внутрь, к девочке. Сердце немного успокоилось. Медовое дитя смотрело на нее. Здесь все как надо. Ничто не потревожено. Никто не проходил этой долиной.

Медовое дитя улыбалось. Девочка была такой милой.

Помахав ей, Укротительница пробормотала:

— Сейчас не могу говорить. Но скоро вернусь.