— Если они считают возможным, то говорят, но и я не любитель, и понимаю, что заказчиками бывают как крупные предприятия, так и государственные учреждения. Но я не интересуюсь, если меня не посвящают.

— Вериться с трудом.

— Это ваши сложности.

— Раз вы занимаетесь прогнозированием, то должны уметь анализировать, иначе как же строить прогнозы, без упора на факты, события. Характер даваемой вам информации может сказать о многом.

— Не верьте, но пытаться узнать, откуда пришел заказ не собираюсь, а своими догадками делиться не собираюсь. Я не собираюсь отвечать ни за вашу доверчивость, ни за вашу подозрительность. Это от меня не зависит. Так что ничем не могу помочь.

Мне было интересно, что им известно. Наверняка кто-то из тех, с кем я встречался, рассказали о темах наших разговоров. — Что касается оснований для раздумий, то конечно, вы правы, — продолжал я, так как давать им зерна сомнений не стоило. — Мне иногда задают вопросы чисто гипотетические. Типа, а как вы думаете, как будут развиваться события, если и так далее…

— Но вы можете в дальнейшем представить, о чем шла речь, получив данные из официальных источников.

— Конечно, иначе я бы не стоил тех денег, что мне платят. Я читаю газеты, смотрю телевидение и могу, и должен думать. Но мы говорим пока в общем. Вас, очевидно, интересует что-то более конкретное?

Эрик взглянул на коллегу, лица которого я не видел, он сидел чуть левее меня, а поворачиваться, чтобы увидеть его мимику, я счел ненужным, чтобы не проявлять излишнего любопытства. Помолчав, Эрик произнес:

— Нас интересуют некоторые вопросы, что вы обсуждаете и, конечно, сотрудники с кем вы общаетесь вне работы.

— Что вас интересует?

— Что может интересовать наше ведомство? Нет ли утечки информации, что может представлять угрозу стране, или возможна ли она.

Ну, да, так я и поверил, что с таким вопросом ты будешь обращаться ко мне, но что же играем дальше.

— Вы это серьезно! Это вы предлагает мне — иностранцу!

— Мы сотрудничаем с людьми из разных стран. Национальность не имеет значения.

— Вы обратились не к тому человеку.

— Вы ошибаетесь. Вы специалист, у вас свой взгляд, к тому же европеец.

— Вот оно что! Вас Европа интересует, но повторюсь, не по адресу. Я не играю в эти игры.

— Это не игра. У вас виза на год?

— Пока, да.

— А если возникнут проблемы?

— Угрожаете?

— Что вы! Так, рассуждаю, чем можем быть полезны друг другу.

— Мне это зачем? Ваши действия прогнозируемы. Вы можете ограничить меня в бизнесе, хотя не рекомендую, есть те, кто заинтересован в моих консультациях, так что кто этого потеряет больше, еще вопрос. Поверьте, я не сильно обеднею. Мне одному много не надо для жизни. Вы можете просить меня уехать, так США не единственная страна на Земле, да и на каком основании?

— Основания можно найти.

— Не сомневаюсь, только зачем? Это будет выглядеть как детская мстительность. Вы от этого получите только моральное удовлетворение. Не думаю, что вы на это пойдете, не вижу смысла, да и суть нашей встречи другая.

Они пытались меня чуть припугнуть, хотя сами не верили в это, но так положено. Пора было подтолкнуть их к истинному интересу.

— А вы смело говорите, — подал голос Барри. Я повернул голову: — Мне нечего бояться за себя, и не за кого.

— Поделитесь своим мнением о цели встречи? — попросил он.

Было понятно, что главный здесь — Барри. Его молчаливое участие давало ему возможность слушать, анализировать мои ответы, наблюдать за мной.

— Раз вы признаете, что я специалист, то поделюсь, — согласился я. — Видимо что-то происходит в компании, если она попала в поле вашего зрения, раз разговор сводится к «Метроному», хотя я общаюсь с людьми их других компаний. Ясно, что она имеет отношение к различным организациям, в том числе и государственным. Возможно, есть заказы и от правительства. И вот это что-то заставило вас проявить интерес к ней. Вероятно, вы просеиваете всех, кто касается этой компании, или ее отдельных тематик, особенно людей извне, а уж если иностранец, тем более. Поэтому ваше предложение поговорить о сотрудниках, рассматриваю как вброс на всякий случай, посмотреть, как я себя поведу. Вы профессионалы и вероятность моего ответа была вами проработана, так что вероятнее всего это попытка посмотреть на мою реакцию.

Барри засмеялся и, встав с дивана, подошел к столу, присел на его краешек, по другу сторону от меня.

— Вы действительно умеете анализировать. А как ваш прогноз относительно дальнейших наших действий?

— Я не буду прогнозировать, у меня нет данных. Если вы имеете ввиду лично меня, то варианты разные: будете присматривать за мной, выясняя на всякий случай с кем и о чем я говорю, либо оставите в покое, хотя последнее маловероятно, во всяком до тех пор, пока вы не решите свою задачу.

Я говорил им то, что они хотели услышать, а вернее догадывались. Нельзя недооценивать сотрудников ФБР, там глупцов не держат. Их некоторая прямолинейность была умышленной, а я не скрывал своего мнения. Им надо было «прощупать» меня, поговорить со мной. Наверняка наш разговор записывается, а потом аналитики будут не раз прослушивая, выискивать мои возможные промахи. Но дело было в том, что я ожидал их появления, а вот этого они не знали. Они и я были профессионалами на одном поле, но я о них знал, а они обо мне только то, что я мог им позволить. Но свои дальнейшие размышления я оставлю на потом, когда буду один.