Перед уходом доктор еще раз пощупал у раненого пульс, приложил ладонь к его лбу и как-то удивленно скривил губы. А когда троица «спасателей» направилась к выходу из дома, Крюк негромко позвал:

— Тиоракис!

— Я догоню, — сказал Тиоракис в спину Гамеду и возвратился к изголовью кровати.

— Спасибо, Тиоракис, — совершенно несвойственным непробиваемому маами тоном произнес Крюк и с трудом выпростал из-под импровизированного одеяла кисть руки.

Тиоракис с удивлением понял, что тот хочет пожать ему руку, и неловко сунул свои пальцы в подставленную ладонь. Крюк пожал эти пальцы слабо, но, вне всякого сомнения, искренно. Это было неожиданно.

Когда доктор уже гнал свою машину по шоссе обратно, в сторону города, после долгого молчания он, обращаясь к сидевшим на заднем сидении Гамеду и Тиоракису, как бы удивляясь собственным словам, сказал:

— А ведь температура у него упала… И пульс почти в норме… И хорошего наполнения… Может, и выживет? А?

— Ну, это совершенно никуда не годится! — возмущался Стаарз когда выслушивал доклад Тиоракиса, прибывшего на явку, чтобы определиться в дальнейших действиях. — Что за халтура! Спецлаборатория называется! Он должен был загнуться, максимум, через двадцать часов! А теперь за ними подчищать придется!

Тиоракис молчал.

— Навскидку, есть два варианта, — деловым тоном продолжал куратор. — Первый: и в самом деле устроить прочесывание, да и кокнуть Крюка окончательно. При оказании сопротивления, так сказать. Это громкий вариант. Кое у кого… У того же Дадуда, могут мысли возникнуть: а зачем мы его кокнули? Или не кокнули, а так — кино показываем? А чего засаду не оставили? Или оставили? А чего в нее никто не попался? Или попался? Я бы на его месте задумался.

Тиоракис молчал.

Стаарз встал со своего места и продолжал рассуждать, медленно расхаживая по комнате:

— Второй вариант, сразу скажу, мне нравится больше. Вы ведь с доктором его лечить собрались? Ему ведь под этим соусом вколоть все, что угодно, можно. А, Ансельм? Я вас таким средством снабжу, что наш террорист сольется, как любят говорить верующие люди, с Великой Сущностью в сладком сне, испытывая истинное наслаждение. Сам бы так помереть хотел. Во благовременье, разумеется. Вы меня понимаете?

Тиоракис молчал.

Стаарз остановился и резюмировал:

— В этом случае все будет шито-крыто: «подвиг» ваш четко засвидетельствован Гамедом, обстоятельства и причины смерти абсолютно ясны. Вы же не светило медицины, а холодная дача — не реанимация! Товарищам по борьбе останется только погрести тело павшего, а нам с вами пожинать плоды новой ситуации. Что молчите? Или трудно самому? Ну, давайте пошлем к нему кого-нибудь… А вы только засвидетельствуете кончину. Приехал, дескать, а он уже готов. Тоже вариант.

— Нет, я не потому молчу, — наконец подал голос Тиоракис. — Мне кажется, что тут есть возможность для неожиданного продолжения, если Крюк выживет, конечно…

Доктор поставил диагноз неправильно. Оно и неудивительно. Беглый осмотр в полутемном помещении, с самым примитивным медицинским снаряжением, при наличии более или менее выраженной симптоматики, давал определенные основания к выводу о начавшемся сепсисе: огнестрельная рана в мякоть бедра, возможно, загрязненная, сильная лихорадка, периодическое выпадение сознания… Никаким «верхним чутьем» доктор не мог предположить, что настоящей причиной всех этих внешних проявлений болезни было отравляющее вещество, внесенное в тело боевика специальной пулей, посланной из снайперской винтовки. Яд был нарочно подобран таким образом, чтобы убить Крюка не сразу, а с оттяжкой на несколько часов, дававшей Тиоракису время отыграть весь сценарий с попыткой спасения «товарища». Затем этот самый товарищ должен был умереть самым естественным при подобных обстоятельствах образом, то есть, вроде бы, от сепсиса. Ошибку диагноза могли бы показать тщательное исследование трупа и лабораторные исследования, но все разработчики комбинации понимали абсолютную невозможность такого развития событий. Не обращаться же террористам за назначением судебной экспертизы?

Однако, произошла какая-то накладка. То ли были как-то нарушены условия хранения быстроразлагающегося яда, то ли он вступил в некое неучтенное взаимодействие с ружейной смазкой, то ли еще что, но в результате Крюку досталась значительно меньшая доза активного вещества, чем та, которую предназначили ему специалисты по отравляющим веществам из пресловутой лаборатории.

Крюк выжил. Причем выжил, как он сам в это свято уверовал, исключительно благодаря Тиоракису. И, в общем, он был недалек от истины. Тиоракис смог убедить Стаарза в том, что оставить Крюка в живых в сложившейся ситуации выгоднее, чем убить.

На том и порешили.

Целую неделю Тиоракис ежедневно пробирался к спасенному им боевику в холодную дачу, привозил ему еду и питье, делал необходимые медицинские процедуры: уколы, перевязки. Баскенский доктор, усиленно консультировавший Тиоракиса по вопросу лечения больного, был бы очень удивлен, узнав, что заочному пациенту даются совсем не те лекарства, которые назначил он в соответствии с поставленным им же самим диагнозом. Однако, судя по докладам добровольного брата милосердия, лечение проходило успешно, «сепсис» явно отступал, и доктору было, чем гордиться.