Госпоже Тиоракис объяснили, что во имя ее безопасности и, главное, — безопасности сына необходимо на какое-то время всего-навсего переменить имя, работу и место жительства. В первый момент от этого «всего-навсего» она ужаснулась, но в следующее мгновение материнский долг и материнский страх сделали свое дело. Она всегда была практичной женщиной и понимала, что ради шутки строгое и весьма недолюбливаемое ею ведомство делать подобные предложения никому не будет.

Госпожа Тиоракис побывала на свидании с сыном, тоже подумав про себя: «Как в тюрьме!» Встреча состоялась на какой-то квартире, куда ее доставили с соблюдением массы предосторожностей, чем еще больше напугали, и где она увидела своего мальчика, не сразу узнав его за отросшей бородой и усами.

Она не стала корить сына за совершенный им втайне от нее столь радикальный шаг, понимая, что в сложившемся положении это сколь смешно, столь и бесполезно. Матерям природой дана способность быстро смиряться с самым необычным выбором, который делают на своем пути их дети (может быть, только за исключением выбора жен и мужей). Она несколько успокоилась, узнав, что сын живет в прекрасных, прямо-таки санаторных, условиях, на природе, и не испытывает нужды ни в чем. Она была растрогана его искренним беспокойством за безопасность матери, хотя уже вполне осознала, что под возможный удар поставлена именно любимым чадом, ввязавшимся в какое-то отчаянное дело, не спросив у нее ни совета, ни согласия. Наконец, она решилась во имя безопасности сына на некоторое время напялить на себя шапку-невидимку, предложенную ей спецслужбой.

Под именем госпожи A-Умо госпожа Тиоракис отправилась в административный кантон Клегас на востоке страны, где ей предоставили на весь срок ее вынужденного пребывания там хорошую квартиру и работу по специальности почти без потери в заработке. Письма от друзей и родственников, приходившие на ее имя по столичному адресу, она получала через управление ФБГБ по Клегасу и через него же отвечала своим корреспондентам.

С переменой фамилии для сестры Тиоракиса возиться не пришлось. Она давно сделала это сама, когда вышла замуж. Несмотря на всю свою фронду по отношению к власти и, особенно, к спецслужбам, неожиданное известие о том, что ее любимый братик заделался самым, что ни на есть, гэбэровцем, Совиле перенесла спокойно. Гены версенского практицизма давали себя знать. Она даже не слишком возмутилась, когда направленный к ней для беседы сотрудник Пятого департамента сообщил о насущной необходимости на некоторое время переменить место жительства. Ощущение реальной опасности и страх за собственную семью отводили протестным настроениям место где-то в самом конце очереди действительно важных дел. Тем более, чертова лавочка предлагала соблазнительные условия.

Муж Совиле, прекрасный специалист в области электроники, которого в курс событий, связанных с тайными делами шурина, вообще никто не вводил, совершенно неожиданно для себя получил предложение, о котором мечтал со студенческой скамьи. Его позвали на работу в центр аэрокосмических исследований, работавший под эгидой правительства и обслуживавший, по преимуществу, интересы обороны. Там было поистине великое поле для приложения его способностей, по-настоящему высокая зарплата и прекрасные бытовые условия. Недостатком являлась необходимость жить в полузакрытом научном городке и находиться под постоянным присмотром спецслужб. Но, что это все такое, по сравнению с предложенным ему настоящим делом — делом, о котором он мечтал столько лет? К тому же и жена поразительно легко согласилась покинуть старое гнездо и отбыть к новому месту жительства по срочному вызову, поступившему из столицы космических технологий…

С отцом Тиоракиса, по-прежнему служившим Региональным представителем Федерального надзора в далеких Приморских кантонах, поступили еще проще. Его поручили попечению Департамента Государственной охраны. В общем-то, по должности, которую он занимал, телохранители и сопровождение не полагались (не хватало одной ступени), но в данном случае сделали исключение.

Лидо Тиоракис, в отличие от своей бывшей жены и дочери от первого брака, и в соответствии с собственными жизненными установками, воспринял новость о том, что его сын делает карьеру в спецслужбе, если не с восторгом, то, по крайней мере, с законной гордостью. Он, правда, терялся в догадках, что такого мог наделать его отпрыск, отчего отец получил неположенную по статусу привилегию… И о награждении сына он тоже еще не знал. Почти никто об этом, пока, не знал.

В университете исчезновение Тиоракиса заметили не сразу. Редкое появление в альма-матер старшекурсников, вышедших на написание магистерских диссертаций, было обычным делом. Они пропадали в специальных библиотеках, корпели над собранными материалами по домам и лишь изредка выходили на контакт с руководителями защиты. Вот, например, Гамед с философского факультета, славный компанейский парень и без пяти минут магистр, тоже куда-то запропастился. Ничего, полагали многочисленные знакомые, — к защите все отыщутся…

Но где-то в середине весны по университету быстро распространилась весть о том, что Гамед затерялся не в лабиринтах библиотечных стеллажей, а, представьте себе, уже несколько недель как арестован за принадлежность к террористической организации. Это выяснилось после визита судебного следователя, который изъял из университетской канцелярии его личное дело и запросил характеристику на попавшего под следствие студента. После этого на допросы в Следственный департамент стали вызывать всех, кто тем или иным образом контактировал с Гамедом, а особенно, членов землячества студентов-баскенцев. Результаты не заставили себя ждать: еще три студента угодили в следственный изолятор.

Университетскому сообществу, как и всей стране, было хорошо известно о последнем крупном успехе спецслужб в борьбе с террористическим подпольем. Примерно месяц назад о мощном ударе по Фронту освобождения Баскена громко раструбили все средства массовой информации, а многочисленные комментарии по данному поводу с тех пор продолжались почти ежедневно. Но вот то, что одно из своих гнезд это самое подполье сплело в стенах славного и почтенного учебного заведения, стало большим сюрпризом. Неудивительно, что скандальная тема дебатировалась среди учащихся и учащих самым оживленным образом. Мнения при этом случались самые разные: кто-то считал, что арестованные — всего лишь малая часть террористической ячейки, пустившей разветвленные корни среди этнических групп студентов, а кто-то полагал, что и этих-то похватали под горячую руку и по чистому произволу, что является признаком начавшейся «охоты на ведьм» в преддверии очередной избирательной компании. Между этими полюсами, понятное дело, был полный спектр версий промежуточного типа.