— Ты так ничего и не скажешь, отец?

Фиоси сообразил, что он действительно довольно долгое время просидел молча, обдумывая все, что сказал ему сын, анализируя и сдерживая свои первые порывы, а также прокручивая в мыслях возможности для действий.

— Слушай, сын, — без предисловий и нравоучений, только судорожно вздохнув, начал он, — самый простой выход, который прямо-таки напрашивается в первую очередь, — это согласиться с тем, что от тебя требуют…

— Но, папа!!! — отчаянно, как-то не воскликнул даже, а будто бы рявкнул Острихс, ударив сжатыми в кулаки руками по жестким подлокотникам полукресла, в котором сидел.

— Не вопи! — спокойно и строго сказал отец. — Это я так, на всякий случай. А вдруг ты к этому внутренне готов и только ждешь поддержки со стороны? А?

Острихс отчаянно замотал головой:

— Нет, отец, это невозможно! Никак!

— Ну, я так и думал… В общем-то, я даже не считаю это нормальным выходом, сын. Видишь ли, эти ребята, если уж закусят край шкуры, то не остановятся, пока не заглотают все. Малым они не удовлетворятся. Придется продаваться со всеми потрохами. А в этом их супе вариться… Не знаю… Может, и богачом станешь… Но всю жизнь будешь ждать либо стука в дверь, либо пули в окно… Это упрощенно, конечно, но, в общем, где-то так… Мы тебя с матерью не для этого растили… Хорошо! С этим ясно. Теперь давай рассмотрим вариант обращения в полицию. Как думаешь?

Острихс в ответ только с сомнением пожал плечами.

— Вот и я сомневаюсь, сынок… Что мы там заявим? Строго говоря, тебе же прямым текстом никто не угрожал. И денег, например, никто не вымогал. Просто предложили поучаствовать в предвыборной компании одного из кандидатов в мэры. Честь, можно сказать, оказали. Все эти слова: «могут быть неприятности» — к делу не подошьешь. И в организации нападения на Фантеса никто не признавался. Да если бы и признавался! Это все равно было бы только с твоих слов… А непосредственные убийцы со всеми уликами у полиции есть. Что им еще надо? Приключений? Не нужно им приключения, я думаю. Теперь с нашим пожаром. Нам-то с тобою все ясно. А для полиции — беспочвенные догадки. Отчего пожар? От короткого замыкания. Это не кто-нибудь, а пожарный инспектор говорит. Экспертизы, правда, еще не было, но результат, скорее всего, будет тот же. А то, что сигнализация оказалась отключенной, так это, скажут, мы собственную халатность желаем свалить, с какой-то стати, на загадочных преследователей. Чтобы легче было получить страховку! Вот, что такое наш пожар… А между тем, мы то с тобой понимаем, насколько это всерьез. Раз они на такие уже шаги пошли, значит, точно — в покое тебя не оставят. Будут дожимать. Что нам остается, если без истерики рассуждать?

— Уехать бы, куда-нибудь отсюда отец… — тихим голосом предложил Острихс. — Всем нам.

— Точно, уехать! — тут же подтвердил Фиоси. — Только всем вместе и сразу это сложно. Прежде всего, тебе нужно уехать. Прямо завтра! Точнее, уже сегодня. Вряд ли они за тобою следят… Пока, во всяком случае. Если быстро и по-тихому, полагаю, получится… А мы с матерью потом… может быть. Посмотрим, в общем. Вряд ли они за нас всерьез возьмутся. Ну, спалят еще чего-нибудь… Так у меня все застраховано. Ну, делом не дадут заниматься… Ну и черт с ним! Я сам давно на покой хотел. Твоя жизнь, сын, мне дороже. А уж о матери я и не говорю. Мы вот что сделаем: ты прямо так и уезжай, а я ей потом все объясню. Это, в конце концов, легче будет… И тебе, и ей.

— А куда, отец? В смысле, уехать куда? Я даже еще и не думал об этом. Как-то не доходило… И с учебой как быть? Бросать, получается?

— Ну, с учебой — разберемся. Само собой, соваться в университет и оформлять академический отпуск не следует. Это много времени займет. Расспросы опять же… Не нужно. Тут дело о жизни… Голова цела останется, — заново поступишь где-нибудь или восстановишься, если ситуация изменится… А вот ехать куда? А вот сразу за границу! Я думаю, в Кальгскую Республику… Туда без визы можно. А оттуда, если понадобится, можно и куда-нибудь подальше. Переписываться будем через дядьку твоего — Даакра. Я его предупрежу. Адрес тебе я сейчас дам. До востребования, пиши! Понял? И, вот что! Попробуй пойти поспать. Хотя бы пару часов. А я сейчас пойду всю имеющуюся наличность «из чулка» выгребу…

Все-таки Острихс смог заснуть. Несмотря ни на что. А может быть, нервное напряжение перешло такую грань, когда организм, спасая сам себя, производит аварийное отключение. Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в глухое, без сновидений, забытье, — были собственные мысли: одни горькие и злые — о совершившейся дикой несправедливости, перемешанные со страстным желанием как-то воздать за это виновникам; другие — благодарные, обращенные к самоотверженности и пониманию родителей…

Проспал он немного, часа три с небольшим, наверное, когда почувствовал, что его будят. Это снова был отец.

— Послушай, Острихс, там к тебе пришли.

Хотя в голосе Фиоси не было явной тревоги, а лишь осторожная озабоченность, Острихс неприятно напрягся.

— Кто? — коротко спросил он, судорожно проглотив спазм в горле.

— От мэра пришли. Мэр хочет с тобою встретиться.

— Мэр?! А зачем?

— Не знаю, сын. Но, полагаю, нужно съездить. Тебя обратно привезут.

— А это точно от мэра? — еще раз опасливо поинтересовался Острихс, начиная одеваться.

— Точно. Референт приехал. А я его знаю. Ну, не лично, конечно, но много раз видел его рядом с мэром, или когда он выступал по поручению мэра…

Референт подвел машину не к парадному, а к служебному входу в здание мэрии, поэтому кроме дежурного полицейского, стоявшего за дверью, их никто не видел. И в кабинет мэра они попали также какой-то тайной тропой, миновав даже приемную и секретаря в ней.