Тут мэр вновь удержался, чтобы не произнести совершенно ясное дополнение: «заключать сделки».

— Кому-то — в меру сил и способностей поможете вы. Кто-то — в меру полномочий и возможностей поможет вам. Как вы насчет того, чтобы обсудить, что мы конкретно можем сделать друг для друга?

Еще одним итогом, оставившим у Острихся неуютное чувство принужденности, была сделка (теперь он это прекрасно понимал), заключенная между ним и мэром. Главные пункты ее состояли в следующем:

Острихс — использует свою способность влиять на людей в интересах избирательной кампании мэра, а именно, записывает соответствующие агитационные ролики для телевизионного и радио эфира;

мэр — помогает Острихсу безопасно и скрытно покинуть город, снабжает Острихса некоторой довольно значительной «подъемной» суммой, чтобы облегчить ему переезд и обустройство на новом месте, организует дополнительную защиту родителей Острихса, а также их имущества.

После того как заключенное «под честное слово» соглашение было совершено, началась бешеная скачка.

Острихса тут же, вместе с мэром, с соблюдением всей возможной конспирации доставили в одну из студий городского телевидения, где они в течение почти шести часов работали над записью разных вариантов агитационных выступлений. Специалисты-речевики предвыборного штаба выдавали на гора, браковали и тут же писали заново все новые и новые короткие и хлесткие тексты, а Острихс, то один, то в компании с кандидатом наговаривал их на микрофон и камеру. И везде: Поверьте! ПОВЕРЬТЕ! ПОВЕРЬТЕ!

Уже в сумерках, на автомашине, управляемой референтом мэра, в котором городской голова был уверен как в себе самом, Острихс на какие-то минуты заехал домой и забрал приготовленную ему матерью дорожную сумку с самыми необходимыми вещами. Ямари повела себя настолько мужественно и самоотверженно, что избавила сына от душераздирающей сцены прощания. Все слезы она уже успела выплакать после того, как Фиоси, воспользовавшись отсутствием Острихса, посвятил ее в обстоятельства, вынуждающие сына броситься в бега. Теперь мать думала только о том, чтобы ее ребенок как можно скорее и безопаснее смог покинуть ставший для него опасным родной город.

Затем была гонка по ночным улицам до северной окраины, где, после проезда машины с Острихсом, полицейский наряд, по распоряжению мэра, на целых пятнадцать минут перекрыл движение, чтобы отсечь возможных преследователей. В течение десяти следующих минут машина с беглецом достигла развязки, на которой сходились целых три крупных федеральных трассы, и понеслась по одному из шести возможных путей. Уже глубокой ночью они достигли железнодорожного узла в соседнем кантоне, и Острихс немедленно приобрел себе билет на ночной экспресс, следовавший в столицу, чтобы оттуда ближайшим самолетом вылететь в Кальгскую Республику…

Как раз в то время, когда Острихс, глядя в окно спального вагона, «итожил то, что прожил», папаша Дрио поинтересовался у Анса Гваара, не пора ли поторопить «малыша» с ответом на сделанное ему предложение:

— А то он будет кота за хвост тянуть! Надо его дожать уже сегодня.

Первым делом Гваар позвонил по телефону в дом родителей Острихса под видом знакомого. Мужской голос, видимо отец, ответил ему, что Острихс утром ушел в университет и еще не возвращался. Тогда Гваар лично отправился в указанное место. После довольно долгих розысков и расспросов он убедился, что интересующий его студент в стенах учебного заведения сегодня не появлялся. Еще один звонок родителям Острихса оказался бесполезным, поскольку к телефону на том конце провода никто не подходил. Оставалось выставить засаду у дома. Приехав на автомобиле с двумя своими людьми на место, Анс Гваар обнаружил неприятный сюрприз. Прямо у ворот небольшого дома семейства Глэдди стояла патрульная полицейская автомашина и никуда не собиралась уезжать. Мало того, уже минут через пять один из полицейских подошел к автомобилю, в котором сидела Гваарова бригада, и поинтересовался: что они здесь делают? Пришлось убираться и организовывать скрытое наблюдение.

Когда и на следующий день нигде в городе не удалось засечь Острихса, Гваар сообразил что «малыш», похоже, сбежал. Доклад об этом привел папашу Дрио в совершенное бешенство, особенно после того, как стали поступать некоторые сведения, свидетельствовавшие о состоявшихся контактах беглеца с мэром.

— Ты понимаешь, сынок, — неприятным голосом осведомился у Гваара хозяин, — что он не должен попасть в шайку мэра?

Обвинить Анса в непонятливости было трудно. Он тут же бросился по следу, но след уже простыл.

На состоявшихся через три месяца выборах Диадарио потерпела сокрушительное поражение. Избиратели поверили, что давно уже осточертевший всем вороватый мэр гораздо более соответствует занимаемой им высокой должности, чем красивая, волевая, энергичная, щедрая и полная планов замечательных реформ претендентка.

— Ознакомились? — спросил Мамуля.

— Да, — подтвердил Тиоракис, кивая, — прочитал все, что там имеется.

— И каково ваше мнение? — Мамуля откинулся на спинку кресла, одновременно опершись локтем левой руки на подлокотник и защемив собственный подбородок между большим и согнутым указательным пальцами.

— Это, господин флаг-коммодор, будет зависеть от того, в каком срезе вас интересует фигурант. О своих намерениях вы меня в известность, заметьте, не поставили. Поэтому, в данный момент могу сказать одно: мне было интересно. Так что, если вы желали просто развлечь своего сотрудника, то в этом, несомненно, преуспели.