— Давайте отправляться, — сказала она Элис и Барнаби. Девушка потрогала мешок, прикреплённый к седлу. — У нас впереди более трёх часов езды, и я хочу доставить эти семена трав в Вайн-Хилл, чтобы посеять их там.

— Надо взять с собой охрану, — сказал Барнаби.

Он подстегнул свою лошадь, догоняя Джулиану, когда та, пересекая двор замка, выезжала мимо охраны за его стены.

— Нет времени, и я в ней не нуждаюсь. Проклятье, мы так поздно выехали.

Поместье Вайн-Хилл было пожаловано ей графиней Чесмор после того, как она спасла жизнь старой леди своим врачебным искусством. Джулиана вызвала скандал, настаивая на переезде в этот захудалый замок. Хьюго шумел и кричал, но, как обычно, ничего этим не добился. Мать возражала, но уже оставила попытки найти ей мужа после с треском провалившейся брачной церемонии с Эдмундом Стрэйнджем. Неужели прошёл уже целый год? Позор всё ещё мучил девушку, словно жених отверг её только вчера.

Родители договорились о браке с Эдмундом, племянником барона Стрэтфилда и кузеном Грэя де Валенса. Джулиана сомневалась, но подчинилась. Венчание состоялось. Были пир и веселье, а затем обряд укладывания новобрачных в постель. Джулиана прогнала воспоминания из своих мыслей. В этом и крылась причина, почему она не желала больше рассматривать других претендентов на свою руку. Про себя она подозревала, что её родители почти так же, как и она сама, опасались искать ей мужа, занимающего высокое положение в обществе.

Сейчас, после года постоянных отказов с её стороны, никто не возражал против её решения остаться старой девой. Она убедила Хьюго, что походит на бегинку, одну из тех религиозных женщин, которые принимали незначительные поручения и посвящали себя служению обществу. Джулиана подозревала, что все в её семье, как и она сама, с нетерпением ждали августа и её переезда на постоянное жительство в Вайн-Хилл. Когда она обретет мир, они тоже будут спокойны. А пока что она наслаждалась прекрасным днём для поездки.

Джулиана возглавила их маленькую группу, проехав под гигантскими железными зубьями опускающейся решётки. Замок Уэллсбрук был построен на клочке земли, втиснувшемся в реку Клэр, и делил её на два потока. Замок тянулся ввысь; от него на берег вели два моста: один — в восточном, другой — в западном направлении.

Джулиана ехала по западной, пешеходной стороне моста сквозь поток двигавшихся в сторону замка людей: фермеров, привозящих товары, охотников, наместников, управителей, женщин, приносящих тесто, которое пекли в печах замка. Как это часто случалось, настроение Джулианы улучшалось с каждым шагом, уводящим её прочь от Уэллсбрука. За мостом она свернула на север, двигаясь вдоль течения Клэр.

В этом направлении сквозь поля, а затем леса, они ехали больше часа. К тому времени, как они добрались до ручья, отмечающего очередной поворот, правда, уже в восточном направлении, она вдоволь наслушалась причитаний Элис, её чиханий и жалоб на слабое здоровье.

— Моя спина! Моя спина уже почти сломана от езды на этой костлявой лошади. Ох-хо-хонюшки!

Джулиана оглянулась и увидела, как рука Элис взлетела к лицу. Концом уздечки слегка задело ухо лошади, и животное понесло. Перепрыгнув через ручей, лошадь помчалась по размокшей тропе, ведущей вглубь Северного Леса. Элис вопила и подпрыгивала в седле.

— Держись, — крикнула Джулиана, понукая лошадь и направляясь вслед за горничной.

Барнаби следовал за ней, но он был стар и ехал намного медленнее. Джулиана спускалась вниз по узкой тропе, уклоняясь от ветвей, влажных от ночного проливного дождя. Элис исчезла за крутым поворотом дороги. Теперь Джулиане оставалось только ехать на звук её воплей. Девушка объезжала неровности дороги. Грязь из-под копыт летела в лицо, но она подгоняла лошадь, опасаясь, что Элис, потеряв равновесие, упадёт, и лошадь потащит её за собой.

Джулиана услышала очередной вскрик, а затем всё стихло. Проезжая ещё один крутой поворот, она замедлила темп и затем вовсе остановилась. Элис сидела посередине тропы. Пока Джулиана спешивалась, горничная, встав на четвереньки, приложила руку к спине и застонала.

— Моя спина, моя бедная спина. Она сломана, сломана!

Барнаби, подъехав, остановился рядом с ними, сидя на лошади и тараща глаза на грязную и стонущую фигуру служанки. Джулиана подошла к ней.

— Успокойся. Тебе что, не за что ухватиться, женщина? Вот, возьми меня за руку. — Джулиана помогла Элис подняться и начала ощупывать и исследовать её под аккомпанемент стонов служанки. — Как я и предполагала. Ничего не сломано. — Она обернулась кругом и заметила россыпь глиняных черепков. — Ничего, кроме моих горшков для трав, Божьей милостью. Гром небесный! Если ты перебила все мои горшки, обещаю, я сдеру с тебя шкуру.

— Я не виновата! — завопила Элис.

Джулиана сморщилась от пронзительного звука, затем вздохнула. — Я знаю, Элис. Не обращай внимания. Этот турнир дурно на меня действует. Отдохни здесь немного. Барнаби, найди её лошадь, а я пойду за корзиной. Не сомневаюсь, что она её где-то обронила.

Девушка медленно направила свою лошадь по тропе. В стороне, под иссохшим кустом, она обнаружила небольшую синюю баночку. Спешившись, Джулиана подоткнула юбку и опустилась на колени на опавшие листья и грязь. К счастью, ей хватило ума надеть старое платье из грубой шерсти и один из самых старых плащей, который за ненадобностью отдала ей мать. Полы одежды тянулись по грязи. Джулиана остановилась, чтобы поднять и перебросить их через руку. Затем начала собирать остальные баночки с травами.