Марио уже возвратился к Роджеру и, опираясь могучими локтями о стойку, говорил ему что-то, тщательно, как на сцене, выговаривая английские слова. Роджер чувствовал, что ему следовало бы говорить с Марио по-валлийски, но он был для этого слишком зол, слишком не в своей тарелке. Сразу вылезут на свет все его погрешности в языке, а именно сейчас ему хотелось говорить быстро, решительно, веско. Нет уж, хватит ему подлаживаться к ним, он будет говорить с ними на равных.

— Я согласен с вами, — сказал Марио. — Транспорт слишком громоздкая штука в наши дни. Он не может больше принадлежать отдельным богачам. Так же как и отдельным беднякам. Через пять, через десять лет он станет государственным. Но, — он стукнул кулаком по стойке и, став в позу, сделался похож на статую Кавура в Милане, — тем более нам нужно самоуправление. Национализирует Кардифф — у Гэрета Джонса есть шанс выжить. Национализирует Лондон — Гэрет Джонс disfatto [26] . — И он сделал вид, что давит каблуком какое-то насекомое.

— Не вижу разницы, — сказал Роджер. — Не все ли равно Гэрету, перекупит у него дело государственное предприятие, находящееся в Кардиффе, или государственное предприятие, находящееся в Лондоне?

— Разница вот в чем, — произнес чей-то голос у Роджера за спиной. — Если это придет из Кардиффа, Гэрета возьмут на должность и он будет водить свой автобус по тому же маршруту. А если это придет из Лондона, на место Гэрета наймут какого-нибудь англичанина, Гэрету же предложат подметать пол в гараже.

Роджер, не оглядываясь, узнал говорившего по голосу. Это был Мэдог. А рядом с Мэдогом Роджер увидел какого-то незнакомца — молодого человека, примерно такого же возраста, как Мэдог. У него были светлые, очень коротко подстриженные волосы, очки в роговой оправе и длинная куртка из пушистого материала в крупную яркую клетку. Что-то в его внешности, бесспорно городской, наводило на мысль о тундре.

— А, привет! — сказал Роджер. В его теперешнем состоянии встреча с Мэдогом не сулила особой радости. — Ваша боевая черокезская раскраска еще не слиняла?

— Я укрепляю традиционные связи, — уклончиво отвечал Мэдог, — Je pr'esente [27] , — он указал на блондина в роговых очках, — Андре… — Роджер не дал себе труда запомнить незнакомую французскую фамилию, но поздоровался с молодым человеком достаточно учтиво.

— Надолго ли вы в Уэльс?

— Comprends pas [28] , — сказал молодой человек, сурово глядя на Роджера сквозь стекла очков.

— О… A… Vous faites une longue visite au pays de Galles? [29]

— Ca depend [30] .

— Et vous ne parlez pas l’anglais? [31]

— Jamais, [32] — решительно отрезал молодой человек.

— Il ne parle que le francais et le gallois [33] , — вмешался Мэдог.

Он, казалось, был страшно доволен собой и получал от всего происходящего какое-то загадочное удовлетворение. Его синий костюм все так же отчаянно лоснился, и вместе с тем он производил впечатление человека, к которому неожиданно пришел успех и преуспеяние. Что случилось? Мэдог держался уверенно, и лицо у него утратило землистый оттенок, словно подъем духа принес ему и физическое оздоровление.

— Vraiment? [34] — равнодушно спросил Роджер, — Vous ^etes de Bretagne, peut-^etre? [35]

— Canadien [36] , — отвечал молодой человек. Произнеся это единственное слово, он сжал губы и так поглядел на Роджера, словно хотел испепелить его взглядом.

— Ну что ж, давайте выпьем, — сказал Роджер. Он чувствовал себя смертельно усталым. — Beth ydych chi’n yfed?

Очкастый молодой человек растерянно перевел взгляд с Роджера на Мэдога и обратно.

— Похоже, он не слишком силен в валлийском языке, — не удержался Роджер.

— Он учится, — мгновенно ощетинился Мэдог.

— Ладно, спросите его, на каком языке ему угодно будет понять мой вопрос: что он предпочитает пить.

— Qu’est-ce que vous allez boire, Andr'e? [37] — спросил Мэдог.

Преодолев этот барьер, сделали заказ, разлили вино, сдержанно кивнули друг другу и выпили.

— Так что же он делает здесь, в Уэльсе? — спросил Роджер, просто чтобы поддержать разговор, хотя занятия этого субъекта не возбуждали в нем ни малейшего интереса. — Приехал, вроде меня, изучать язык?

«Да, ведь я для этого сюда приехал, разве не так? Но как давно это было. Я теперь неплохо знаю валлийский, но только это уже потеряло для меня прежнее значение».

— Отчасти, — сказал Мэдог. — Он здесь по поручению своего правительства.

— Правительства? Это что же — в связи с ящуром? Он ветеринарный инспектор?

— Как я уже говорил вам, он олицетворяет собою ось Карвенай — Квебек, — спокойно объявил Мэдог. — Ему сделано официальное предложение перевести «Гвилима чероки» на французский язык.