— Позвольте… — Роджер пытался что-то понять. — Вы же сказали, что канадское правительство оплачивает его пребывание здесь.

— Именно так. Он получает государственную субсидию.

— Но ведь он же… — Роджер не договорил, помолчал и начал снова. — Я хочу понять. Он приехал сюда к нам, чтобы перевести вашу поэму на французский язык. И опубликовать ее… где? В Квебеке?

— Первоначально там, да. Но это задумано как двуязычное издание — оригинал вместе с переводом, — так что оно будет распространяться и здесь, в Уэльсе. И кроме того, Париж, разумеется, всегда покупает часть тиража любого квебекского издания. Это для них один из способов поддерживать заокеанские связи. А к тому времени, когда мы закончим работу, книгу можно будет выпустить и во всех странах мира.

Роджер начинал понемногу понимать.

— Так он, значит, совершил этот приятный вояж для совместной работы с вами, а по сути говоря, для того, чтобы вы проделали за него всю работу, поскольку он, совершенно явно, и трех слов не может связать по-валлийски. А вы, конечно, в свою очередь — ведь этот бутерброд жирно смазан с обеих сторон — будете иметь возможность отправиться в Квебек, как только вам заблагорассудится.

— Ну, разумеется, — сказал Мэдог. — Как только без меня смогут обойтись здесь.

— Здорово, — сказал Роджер, и одним махом осушил кружку пива. Все чувства его были взбаламучены. С одной стороны, какое ему дело, если кто-то хочет расходовать средства на повышение популярности Мэдога как поэта, тем более что он несомненно этого заслуживает. С другой стороны, все это выглядело обычным современным жульничеством. Если слово «культура» еще не совсем утратило смысл, то что же все-таки важнее в свете подлинных культурных ценностей: чтобы Гэрет продолжал водить свой автобус или чтобы этот кривляка, который притворяется, будто говорит по-валлийски, а по-английски не говорит, и брешет и в том и в другом случае, выкачал из бюрократической машины своего государства кругленькую сумму, которая, получи ее Гэрет, помогла бы ему продержаться еще с год?

— Вы чего-то не одобряете? — с легкой иронией спросил Мэдог.

— Да нет, не в том дело. Нет, в самом деле, нет. Только… видите ли…

— Ну что? Вас это здорово коробит, если поэт получит некоторое вспомоществование из общественного фонда?

— Ни в малейшей мере, поверьте. Нет, конечно, дело не в этом. Но вспомоществования бывают такие и этакие. Я имею в виду публикацию вашей поэмы в Квебеке. Не будет ли это немножко из пушек по воробьям? Много ли сыщется в Квебеке людей, которые всерьез интересуются валлийской поэзией?

— Я уверен, что совсем немало, — сказал Мэдог. — В конце концов, мы ведь не ждем, что они бросятся изучать валлийский язык. Достаточно, если они прочтут перевод с валлийского на родной язык, сделанный одним из их поэтов, — (Итак, значит, очкастый блондин — поэт, вот оно что! Да, Граб-стрит выглядит в наши дни несколько по-иному.) — К тому же теперь в центр внимания попадают малые национальности. Большие державы в упадке. Англия, Америка, Франция — я имею в виду метрополии — в культурном отношении бесплодные пустыни. Все цветы расцветают на окраинах этих земель — на окраинах, где испокон веков считалось бессмысленным насаждать культуру.

— Другими словами, — с усилием проговорил Роджер, — если вы в наши дни хотите получить государственную субсидию и протолкнуть в печать ваши сочинения, вам надлежит быть драматургом из Марокко, или романистом с Барбадоса, или поэтом с Сейшельских островов.

— А лучше всего, — усмехнулся Мэдог, — эпическим поэтом из Карвеная.

Андре, который жадно прислушивался к их разговору, усмехнулся тоже. Роджер, решив его немножко позлить, обратился к нему по-французски, давая понять, что другого языка тот не понимает.

— Et vous, monsieur, — сказал он, — vous vous int'eressez 'a la litt'erature galloise depuis longtemps? [38]

Андре пожал плечами.

— C’est de la sant'e [39] , — презрительно буркнул он.

— La sant'e? [40] , — не унимался Роджер.

— La fertilisation mutuelle des cultures [41] , — сказал Андре. Он изрек это с крайне снисходительным видом, словно пытался втолковать что-то своей глухой бабушке.

Тут Роджер отступился. Может быть, они и правы. Но так или иначе, он не мог отстаивать противоположную точку зрения, ибо было совершенно очевидно, что в ответ его немедленно запишут в разряд диков шарпов или хищников из автобусной компании «Дженерал».

— Ну что ж, желаю удачи, — сказал он, собираясь встать.

— Увидите, что будет! — с тихим ликованием произнес Мэдог. — Я только что договорился арендовать зал ратуши для большого литературного вечера с чтением стихов валлийских, бретонских и корнуэльских поэтов. Будущей весной. Надеюсь, вы еще не покинете нас?