— Вы любите читать книги? Я недавно прочла одну очень интересную. Абсалямов — «Белые цветы».

Загорская, убрав платочек, с интересом взглянула на Вику.

— Да, я читала ее в «Роман-газете», правда очень давно, лет 25 назад. Мне очень понравилось.

Она серьезно задумалась, забыв о своей болезни. Почему Михайлова спросила именно об этой книге? Молодежь вообще не читала Абсалямова, считала она, и не ожидала услышать такой вопрос сейчас. «Что это — намек на цветы или предстоящее выздоровление, а может просто понравившаяся книга? Совпадение? Вряд ли, скорее выздоровление и цветы. Что ж, я готова к этому, — рассуждала Загорская. — Таких врачей трудно отблагодарить полностью, но Абсалямов нашел решение, значит и мне его нужно найти, не повторяясь».

В книге доктор вылечил тяжело страдающую молодую девушку и потом многие годы находил под дверью белые цветы. Загорская еще не знала, как отблагодарить Михайлова, которого еще даже и не видела, но уже почему-то абсолютно поверила в свое исцеление.

— Говорят, чтобы полностью понять книгу, — продолжала Вика, — ее нужно прочесть трижды — в детстве, юности и зрелом возрасте. Читая заново, познаешь скрытые уголки мыслей автора.

Она взглянула в глаза Загорской, та почему-то смутилась и отвела взгляд.

— Да, я согласна с вами, Виктория Николаевна…

— Зовите меня просто Вика, — перебила она Загорскую.

— А меня Марина, — в ответ улыбнулась Загорская, она не любила, когда ее называли Машей, — муж говорил, что вы свободно владеете английским, лучше его профессоров.

— Нет, Марина, это не совсем так. Да, я говорю без акцента, но совсем не знаю этой страны, ее обычаев, нравов. Поэтому и решила подучиться, узнать побольше о странах, о народах.

У меня маленькая биография — школа, замужество, сейчас поступила в ВУЗ. Больше и сказать нечего. Марина, расскажите немного о себе, — попросила Вика.

Она передала ей чашечку минералки, предложенную стюардессой, взяла себе и, попивая, ждала ответа.

— Я преподавала французский в МГИМО, там и познакомилась с мужем. Врачи запретили мне рожать из-за сердца, хотя еще год назад чувствовала себя нормально, потом что-то не заладилось…

Она разволновалась и закашлялась, немного успокоившись, продолжала:

— Это сердечный кашель — кровь застаивается в легких… а хочется еще пожить…

— Простите меня, пожалуйста, Марина, я совсем не хотела волновать вас, — она взяла ее за руку, — немного осталось, самолет, кажется, пошел на снижение. Завтра, нет — сегодня вы уже забудете о болезни, вспоминая, как о дурном сне. И рожайте себе детей на здоровье. Может 45 и поздновато для первого ребенка, но Николай Петрович поможет вам — прилетите к нам рожать и родите, как в 20 лет без всяких проблем. А вы были во Франции, Марина? — сменила тему Вика.

Загорская кивнула и потянулась к сумочке.

— Надо выпить таблетку, врач обязательно просил выпить перед посадкой. Я звонила ему, спрашивала — смогу ли перенести полет и поняла, что он не уверен. Но решилась, надоело быть больной — любой исход был бы лучше для меня…

Она помолчала минуту, проглотив таблетку, и снова повернулась к Вике.

— Спасибо вам, вы добрая женщина и я уверена, что доживу до посадки, а ваш муж сделает из меня человека, — Загорская улыбнулась, — а Францию надо видеть. Вы еще посмотрите ее своими глазами, какие ваши годы…

Вика вспомнила поездку матери во Францию. Она, собственно, ничего и не видела там — журналисты не дали, атаковали со всех сторон, налетая, как стервятники. После этого она стала ненавидеть их — люди без чести и совести, лгут, фальсифицируют, извращают. Чужая жизнь — копейка, будь то простой человек или принцесса. Никто не пострадал за смерть Дианы, никого не привлекли к ответственности за вранье о Чечне. В последний день матери и Николаю пришлось отсиживаться в посольстве, а как хотелось посмотреть Париж… От мыслей отвлекла Загорская.

— Вы знаете, Вика, кто впервые посоветовал мне обратиться к вашему мужу — не поверите. Наш Патриарх, Алексий II. Я, конечно, не знала, как это сделать, он сам заговорил о Николае Петровиче, как о проблеме, которую нужно решать. Вашего мужа называют Николаем Чудотворцем, и паства спрашивает о нем у служителей Бога.

Вика удивилась.

— Я думала, что так зовут его только в нашем городе.

— Нет, милая Вика, его знает вся страна, а верующие так и зовут, — она улыбнулась, — Чудотворцем. Разные люди вкладывают в это слово свое понятие — кто духовное, а кто коренное. Я даже волнуюсь немного — как буду общаться с великим чудотворцем.

— И я волнуюсь, соскучилась уже.

Они обе рассмеялись. Загорская удивлялась Вике — как она умеет легко и просто снять напряжение. И никакого высокомерия!

Самолет долго катился по бетонке и, наконец, замер, заглушая моторы.

— А вот и Коля нас встречает! — радостно воскликнула Вика.

— Где? — заволновалась Загорская, поняв о ком идет речь, закашлялась, прикрывая рот платочком, на котором выступили алые пятна.

Вика тихонько шепнула охраннику, чтобы организовал быстрый выход.