— От кого слышал, что его выдал Марцин Крук?

— Все так говорят.

Беседа прервалась: вдали бежал Михалка. Всем было любопытно узнать поскорее, с чем он вернулся. А Михалка еще издалека крикнул, что Ничыпор дома и сейчас идет сюда. И действительно, несколько минут спустя пришел и Ничыпор, нахмуренный и озабоченный. Рыжеватые брови его срослись над переносьем. На вид Ничыпору можно было дать немногим более двадцати лет. По-видимому, он был чем-то очень угнетен. Но лицо его прояснилось, когда он подошел к Невидному.

Невидный поздоровался с ним и спросил:

— Что, брат, невесел?

— Не до веселья сейчас, — с грустной улыбкой сказал Ничыпор.

Мальчики стояли рядом: им хотелось услышать, о чем будут говорить взрослые. Но Микитка сказал им, чтобы они пошли на реку кататься, и сам отошел в сторону — он уже понимал, что взрослым надо говорить без свидетелей.

Невидный и Ничыпор тоже отошли в сторону.

— Секретарь арестован?

— Арестован, — ответил Ничыпор.

— Что же вы тут делали?

— Сходы были. Агитировали против оккупантов, рассказывали о приближении Красной Армии.

— И какие результаты?

— Да уже завербовали человек двенадцать. Теперь работа притихла: полиция начала сильно наседать. Шпионов полно. А тут и учителя взяли. Настроение пониженное.

— А боевая дружина есть у вас?

Ничыпор немного замялся:

— Была, да распалась.

— Ничего вы толком не делали. И грош цена такой работе. — В голосе Невидного зазвучали резкие ноты. — Как же вы не организовали людей, способных носить оружие? На вас полиция наседает… Дети открыто говорят про доносчика Марцина Крука. А что вы с ним сделали?

— Как к нему подступиться? — спросил Ничыпор.

Невидный холодно посмотрел на него.

— В расход его вывести надо! — сказал он, отчеканивая каждое слово. — Или вы ждете, что полицейские вас пригласят и скажут: агитируйте против нас! Старики сами додумались, что нужно с оружием в руках сопротивляться захватчикам. Людей собирают, оружие добывают, партизанские отряды организуют. А вы испугались полиции и спрятались, как мыши в норах… Сегодня же объявить сход.

— Хуже всего то, товарищ Невидный, что вчера во время обыска у секретаря забрали документы, и в том числе список членов самостьинской подпольной организации.

— Дали знать об этом в Замостье?

Ничыпор молчал, потупившись.

— Немедленно известите Замостье! Немедленно!

— Замостье на сильном подозрении у полиции, туда пробраться трудно.

Невидный еще раз смерил Ничыпора холодным взглядом.

— Все равно! Известить сегодня же!

Ничыпор молчал.

— Вот что, — после небольшой паузы сказал Невидный, — сход созовите послезавтра. Если я не вернусь, проведите собрание сами. Задача: развернуть работу. Организовать партизанский отряд. Не ждать, пока полиция вам позволит носить оружие, сами возьмите оружие у полиции.

Невидный передал Ничыпору пачку воззваний.

Расклеить эти воззвания, где только удастся.

Он собрался уходить.

— Товарищ Невидный, и я пойду с тобой.

Невидный оглянулся.

— Оставайся здесь и дёлай то, что я тебе приказал.

И он ушел. Долго еще стоял Ничыпор, глядя вслед уходившему. Ему было тяжело и стыдно.

Мысли его потекли в другом направлении, и он в глубокой задумчивости вернулся в село.

Видно, по душе пришлась Савке Мильгуну работа, которую придумали для него легионеры. Он надолго слез с печи, оживился, совсем другим человеком стал. Беспокоят его мысли, как связаться с партизанами, как обезопасить себя на случай, если партизаны разгадают его намерения. Ломает он себе голову, как бы сделать так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Другие ведь живут по этому волчьему закону, отчего же ему не попробовать?

И Савка принялся за работу. Да и как не взяться? Магарыч пили, задаток он получил. Крупы, сала, муки тоже ему перепала малая толика. А впереди его ждет еще более щедрая награда, не надо только зевать.

Собрался Савка в дорогу и с воинственным видом прошел мимо хаты войта и его приятелей: пусть видит, что он исполняет свои обязанности. Василь Бусыга заметил его и многозначительно кивнул ему головой.

Савка направился в Вепры — оттуда он решил начать свою работу. Встречаясь с знакомыми, он осторожно заводил разговор о том, что на людей беда надвинулась, трудно жить под властью оккупантов.

— Куда идешь, Савка? — спрашивают его.

Савка хмурил брови и грозно отвечал:

— Человеку теперь одна дорога — в лес!