— Никогда!

— Ну что ж. Моя цель — убедиться, что перспектива брака вам ни в коем случае не грозит.

Она сглотнула, и он четко расслышал этот звук, несмотря на биение собственного сердца, глухо отдававшееся в ушах.

— Но тогда…

Пришло время прекратить эту муку — ибо мукой она была отнюдь не только для миледи, трепещущей в его руках. Он ничего не сказал, лишь молча отодвинул ее от себя. Спешившись, он осторожно снял с коня даму и поставил ее на землю. Однако не отпустил, а повлек за собой к двери домика.

Дверь распахнулась, как только они подошли к ней, и запорошенную опавшей листвой дорожку залило светом. В проеме показалась приземистая фигура — настолько приземистая, что ее макушка была удивительно далека от низкой притолоки. В свете фонаря, горевшего за ее спиной, можно было разглядеть крошечный кусочек полотна, прикрывающий светлые волосы, спускающиеся почти до самой земли, платьице едва ли не детской длины, короткие пухлые ручки, но туловище и лицо вполне зрелой женщины.

— Леди Маргарита, наконец-то! — воскликнула карлица и заковыляла к ним. — Какая радость видеть вас невредимой после полного опасностей путешествия! О, и доблестный рыцарь, спасший вас, тоже цел и невредим!

— Астрид…

Это имя шелестом сорвалось с губ дамы. Она так внезапно остановилась, что рыцарь невольно протащил ее за собой еще пару шагов. Кровь отхлынула от ее лица, но тут же вернулась и зажгла на ее ланитах огненно-красные поцелуи. Она медленно повернулась к своему похитителю и ошеломленно произнесла:

— Астрид у вас. Она здесь, с вами.

— Как изволите видеть. — Ее изумление должно было порадовать его, но почему-то оказалось совершенно невыносимым.

— Кто вы такой, сэр? Откройте свое истинное обличье!

Он на мгновение опустил веки, почему-то не торопясь удовлетворить ее любопытство. Впрочем, далее медлить было уже невозможно. Отпустив леди Маргариту, рыцарь расстегнул застежки на шлеме и кольчужной шапочке, медленно стянул их с головы. Сунул обе детали доспехов под мышку, расправил плечи и открыто посмотрел на даму.

Маргарита уставилась на выбеленные солнцем золотистые волосы рыцаря, слипшиеся от пота, на его глаза густой синевы, правильные черты по-мужски красивого лица, в точности соответствующие греческим пропорциям. Под одной бровью у него красовался шрам, придавая ему иронический вид, а нос когда-то был сломан, в результате чего приобрел небольшую горбинку. Но эти мелкие несовершенства, пожалуй, лишь усиливали его грубоватое и весьма опасное очарование. Он был выше притолоки за его спиной и отличался широкими, мускулистыми плечами, ставшими такими благодаря регулярным тренировкам с тяжелым мечом, а окутывала его, словно удобный дорожный плащ, аура естественной властности. Он прямо смотрел ей в глаза, сурово поджав красивые губы, и ждал.

Сердце Маргариты взволнованно затрепетало, а через считанные мгновения колотилось так, что ей было трудно вздохнуть. Она не могла пошевелиться, не могла заговорить, мысли ее путались.

— Миледи! — подбоченившись, сварливо заговорила ничего не понимающая Астрид. — Неужто вы его не узнаете?

Маргарита вздрогнула, стряхивая с себя оцепенение. Да, разумеется, она его узнала. Но разве могло быть иначе?

— Дэвид, — прошептала она.

— Моя леди Маргарита! — торжественно произнес он, не сводя с нее глаз.

Но как же он теперь отличался от того мальчика, коего она знала! Он не просто возмужал, вырос, раздался в плечах — нет, изменилась сама его суть. Словно некий алхимик выжег из него всю теплоту и нежность, выковал из него человека куда более жесткого и яркого, чем тот, каким он когда-то был.

Золотого рыцаря.

Он стал незнакомцем.

И все же… И все же не совсем.

Несколько долгих мгновений он не шевелился. Затем опустился перед ней на одно колено, заскрипев металлическими суставами доспехов, а плащ окутал его мягкими складками. Прижав кулак в латной рукавице к кирасе напротив сердца, он склонил голову, показывая могучую колонну шеи и затылок, на котором золотые кудри были особенно густыми.

— Ах, Дэвид! — Подобное проявление почтительности показалось ей совершенно неуместным. Она рухнула на колени рядом с ним и коснулась кольчуги, закрывавшей его согнутое колено. — Так значит, мои письма все же дошли до тебя.

— Астрид примерно месяц назад нашла меня. Ей пришлось совершить долгое путешествие, почти к самому Эгейскому морю.

— Я уже оставила всякую надежду: решила, что тебя убили или что ты давно позабыл…

Он поднял голову.

— Забыть вас? Никогда, госпожа!

Так значит, он помнил. Изумление и радость так теснили ей грудь, что она с трудом могла говорить.

— Но ведь столько воды утекло с тех пор…

— Прошла целая вечность, — согласился он. — Каждый год — словно новая жизнь.

Ее снова поразила его мощь, когда она пробежала взглядом по его плечам, груди, скрытой под рубахой со странной вышивкой, отдаленно напоминающей терновый венец. Она облизнула губы.

— Ты… Похоже, твоя жизнь удалась. До нас доходили слухи, что ты участвуешь в турнирах, даже взял себе новое имя, но мы и помыслить не могли, что тебя осияет такая слава.