– Ты должна уехать, Анна. Я больше не могу оставлять тебя в Атланте.

Мое сердце затонуло в мысли покинуть единственный дом, который я когда-либо имела, и моих друзей, но я кивнула. Было бы счастьем оказаться подальше от Фарзуфа.

– Я все еще буду кочевником, но на саммите я сказал, что в настоящее время сосредоточился на Вашингтоне, Округ Колумбия. Скорее всего, я отправлю тебя туда.

– И Патти?
– спросила я.

Отец потер лицо ладонями.

– Я не знаю, детка. Я ненавижу говорить об этом, но она огромная обуза для тебя. Они могут использовать ее против тебя, если выяснят насколько вы близки.

Мои глаза наполнились слезами. Я хотела быть сильной, но Патти была моим домом. Я не могу представить свою жизнь без нее.

– У тебя будет много времени с ней, пока я проработаю все детали, - он похлопал меня по колену. Его голос становился хриплым и грубым, когда он был эмоционален.
– Все что я делал, было для твоей защиты, Анна. Я хочу, чтобы ты знала об этом. Отправка шептунов, преследовавших тебя той ночью и эта ситуация с двумя парнями заставили тебя двигаться дальше. Мне неприятно видеть тебя расстроенной, но это все было для твоего же блага.

– Какая ситуация с двумя парнями?

Папа уставился на меня.

– Я … - Он взглянул на Kaйдена, который целенаправленно смотрел на ковер и щелкал суставами его пальцев. Папа посмотрел на меня, и я почувствовала себя плохо при виде печали в его глазах.
– Я думал, он сказал тебе.

– Сказал мне что?

– Послушай, - сказал отец, подняв ладони.
– Успокойся, ладно? Сын Алоцера единственный Нефилим, за кем не следят. Я подумал, что вы двое в конечном итоге будете вместе. И ты была бы счастлива и в безопасности… .

Его голос затих, и он смотрел на меня, ожидая моей реакции.

– Ты сказал это Koупу?
– прошептала я, когда ужасная головоломка соединилась вместе в моей голове.

Отец покачал головой.

– Нет.

– Но ты сказал это Каю, когда приказывал ему держаться от меня подальше, не так ли?
– Я смотрела в глаза отца, огорченная.

– Да. Я сказал сыну Фарзуфа…

– Кайден, - прервала его я.
– Его зовут Кайден.

– Я сказал Кайдену. Тогда он согласился с тем, что так будет лучше для тебя.

Я попыталась представить, как отец говорит Кайдену, что мне лучше быть с Копано. С комом в горле я прошептала:

– Что он должен был сказать? Ты же чертов Князь!

– Нет, Анна, - тихо сказал Кайден. Мы с отцом посмотрели на него.
– Я был согласен с ним тогда.

– Да, и вы оба ошибались, - сказала я, поворачиваясь к отцу.
– Скажи, что ты понимаешь, насколько все это было неправильно.

Отец поднял руки в обороне.

– Неправильно было надеяться, что ты влюбишься в хорошего парня? Я не пытался причинить тебе боль. Я просто создал условия, которые могли помочь вам и сделать двух людей счастливыми. Если этого парня не было бы на горизонте, это могло сработать, - он указал пальцем на Кайдена, щеки мои горели.

– Но он был на горизонте, отец. И все еще есть. Вот почему это было неправильно! Для всех троих это закончилось болью.

Я выпрямилась и сглотнула. Отец потер голову, глядя пол.

Мы были лишь марионетками для других Князей, но я не могла подумать, что отец будет так обращаться с нами, какими бы “хорошими» его намерения не были.

– Папа, - начала я, - Пожалуйста, с этого момента всегда будь честным со мной. Никаких секретов или махинаций.

– Хорошо, - сказал он.

– Я серьезно. И я понимаю, что должна быть осмотрительной и осторожной в моих отношениях, но ты не можешь полностью отрезать меня от людей, которых я люблю.

– Мне очень жаль, ладно? Я не очень хорош в этих отцовских вещах. Я никогда не хотел, чтобы кто-то пострадал. Я думал, что между вами может быть только мимолетная связь. Когда я понял, что это не сработает с тобой и Koупом, я купил тебе билет, чтобы привезти сюда. Я не знаю, что еще могу сделать, чтобы исправить все это. Я уверен, что ты злишься, но ты жива, и я буду держать тебя в безопасности любой ценой.

Я опустилась на диван, сохраняя дистанцию между отцом и мной. Кайден, наконец, посмотрел на меня, но выражение его лица было сдержанным. Руки он засунул глубоко в карманы.

Я попыталась взглядом попросить прощения. Мне было обидно за него больше, чем за себя. Я не могла поверить, что он был вынужден пройти через это. И он позволил этому случиться. Он мог бы позвонить мне и сказать о глупых надеждах отца или проговорился бы Марне. Но он этого не сделал. Потому что он думал, что отец был прав.

Я сглотнула, смаргивая горячие слезы с глаз. Отец нерешительно потянулся к моей руке. Я позволила ему взять ее, чувствуя, что его большой палец гладил мою руку. Я знала, что он любит меня, но его методы убивали.